В ожидании подхода к городу основных сил гарлов откладывать решение судьбы графа было неблагоразумно, это понимали все. Благо капитан решение этого вопроса взял на себя и только уже под вечер доложил Элайне о намеченном утром суде. Также доложил и о проведенной проверке гарнизона цитадели.
— Как я и говорил, в основном только единичные офицеры были целиком за Лерийского, кого он выдвинул и назначил. Да и то не настолько, чтобы вписываться за него в бунт. В неразберихе в первый момент он бы мог поднять людей, отрезав им пути назад, но осознанно за ним никто не пошел бы… — Тут капитан помолчал, явно собираясь с силами, потом всё же закончил: — Вынужден перед вами извиниться, ваша светлость. Вы поступили совершенно правильно. Именно ваше присутствие среди солдат помогло остановить всё в зародыше. Шевалье уже разослал своих людей с известием, что вас то ли убили, то ли захватили и срочно надо выдвигаться. Но вы уже встречались со многими как солдатами, так и их командирами во дворе, вас там многие видели, потому слова эмиссаров шевалье выглядели неубедительно.
Элайна молча приняла эту похвалу, продолжая сидеть, прикрыв глаза. Капитан немного подождал, ожидая какой-то реакции.
— Что делать с офицерами?
Элайна приоткрыла глаза и глянула на капитана.
— Ничего, — отозвалась. — Нам сейчас только смуты не хватает в гарнизоне. Достаточно одного шевалье… Господин Дайрс, вы же сами это понимаете.
— Прошу прощения, госпожа… Я должен был понять, насколько трезво вы оцениваете ситуацию…
Прозвучало… вызывающе, наверное. Элайна опять закрыла глаза.
— Проверяете, насколько я адекватна? Или эта соплячка сейчас на эмоциях прикажет казнить каждого десятого?
— Каждого десятого?
— А, не обращайте внимания. Это всё астральный близнец… История другого мира. Было там одно государство. Так у них в армии было такое наказание, в случае особо тяжелого преступления военной части, например, бегство с поля боя, командующий мог приказать казнить каждого десятого солдата в части. Говорят, помогало в поддержке дисциплины. Но, насколько помню, к этому способу прибегали крайне редко.
— Интересный подход в поддержании дисциплины…
— Да признайте уж, капитан, что вам некомфортно со мной. Не знаете, что ожидать от соплячки, чьи приказы вроде как обязаны исполнять, но если её понесет, то как бы и приказ выполнить, и дров не наломать.
— Я не…
— Только не врите, ладно? Просто помолчите. Капитан, я не полезу в вашу епархию, не бойтесь. Вся армия, в том числе и вопросы поддержания дисциплины, остаются на вас. Вы мне только приказы вовремя приносите на подпись. Что же касается суда… Я буду председателем.
— Ваша светлость…
— Это не обсуждается, капитан. Как замещающая отца — это моя обязанность… даже если не хочется. Или, полагаете, я не понимаю, что суд может приговорить по совокупности?
— Полагаю, ваш отец объяснял вам законы… В том числе и законы военного времени.
— Подробно.
— В таком случае вы понимаете, что именно вы тогда должны будете огласить приговор…
— Считать приговор уже утвержденным до решения суда… А, кого я обманываю, — в отчаянии махнула рукой Элайна. — Капитан, вы же понимаете, что поэтому именно я и должна это сделать? Иначе мне нужно будет сразу сложить с себя все обязанности председателя комитета обороны, даже формальное, отправиться в «курятник» и сидеть там с остальными леди. Это моя прямая обязанность как главнокомандующего. Решение любого другого назначенного судьи, даже если этот судья вы, будет неправомерно и незаконно.
— Если вы не завизируете его потом…
— А вот это уже будет лицемерием. Типа невинной девочке подсунули бумажку, которая она по недомыслию подписала? Никогда не любила лицемеров, граф. Это мой крест, мне его и нести…
— Крест?
— А, опять из других воспоминаний, не обращайте внимания. Если хотите, это моя судьба. Оказывается, быть командующим — это не только принимать красивые парады, махать рукой и с умным видом вещать о своих гениальных планах на совещаниях.
Марстен Дайрс помолчал.
— Вы не поверите, ваша светлость, как я рад, что вы понимаете это.
— Я хотела бы встретиться с Дорстеном Корстейном.
— Вы уверены?
— Нет. Но нужно. Другого времени ведь не будет уже. Встречаться после суда будет выглядеть как злорадство… да и не уверена, что сумею.
— Хорошо, ваша светлость, я организую встречу.
— Спасибо. Ах да, там на столе лежат бумаги, которые мне передали сегодня утром. Там показания офицеров вернувшегося отряда с подписями, как положено. Полный отчет о прошедшем бое. Почитайте, полагаю, пригодится завтра. Знаете, капитан, что мне сейчас помогает? Вот эти бумаги передали мне с риском для себя. В меня верят… Понимаете? Возможно, я действительно не бесполезна здесь, хотя и ничего не понимаю ни в войне, ни в обороне, ни в организации снабжения. Всё ждала, когда мне скажут уйти и не путаться под ногами у взрослых дядей…
Капитан от таких откровений даже опешил.
— Вы точно не бесполезны, ваша светлость. Граф Ряжский правильно тогда сказал — вы сердце города. Одно известие о том, что вы остаетесь тут, а не уезжаете, успокоило людей.
