— Хотела бы я познакомиться с вашей сестрой, от которой те, кто её знает, в восторге, а кто только слышал — в ужасе. Ну, в смысле, от её поведения и проказ.
— Да забудь ты про проказы, — отмахнулся Турий. — И не все, кстати, в восторге, кто её знает. Особенно те, у кого она, скажем так, немного опустила их чувство собственной значимости.
— Тоже её слова? — улыбнулась Юрмия.
— Вот, уже и её коронные фразы начала узнавать, — хмыкнул Турий. — Но на самом деле там… всё сложнее. Но так да, она та ещё… деятель. Как она себя порой точно называет: раздолбайка, но гордится этим.
— Ага, монстр, но ужасно симпатичный и обаятельный.
— Запомнила? Ха. Она вообще много, порой говорит, — слабо улыбнулся Турий. — Когда вернётся, точно дам по шее.
Юрмия озадаченно посмотрела на Турия, который в этот момент улыбался, о чем-то думая. Покачала головой. А ведь он действительно любит сестру и переживает за неё, сообразила Юрмия, почувствовав что-то типа зависти. К ней родители относились как к активу семьи, который нужно было потратить с выгодой. И она считала это вполне естественным, полагая, что во всех аристократических семьях дела обстоят также.
Герцог получил письма довольно быстро, они действительно не успели уехать далеко — никто не видел смысла особо гнать. Хоть Стайрен и писал, что срочно приехать нужно, но Айрин подозревал, что тому просто хотелось поскорее спихнуть с себя дела по подготовке войск. Ничего, денёк потерпит.
Гонцу он удивился, но спрашивать ничего не стал. Принял письма, прочитал сначала от графа Ряжского, потом от капитана. Долго сидел на камне, о чём-то задумавшись. Остальные, видя состояние сюзерена, даже подойти к нему боялись. Наконец герцог справился с эмоциями. Подозвал секретаря.
— Подготовь приказ о запрете назначать на военные должности людей, которые ни разу не были ни в одном бою…
Секретарь озадаченно покосился на герцога, но уточнять не рискнул, взгляд Айрина Райгонского в тот момент был пугающим.
— Ваша светлость, нужно бы уточнить, что подразумевается под военными должностями.
— Любые должности, которые требуют командование армией. Лерийский… Что б его!!!
— Наследник Лерийский? Дорстен Корстейн? Командующий пограничной армией? — уточнил секретарь. — Он вроде бы хорошо зарекомендовал себя при подготовке армии к походу. Ещё вы поручали ему возведение оборонительной полосы с гарлами, тоже справился хорошо.
— Лучше бы он и дальше занимался тем, с чем хорошо справлялся, а не лез бы в полководцы! Так, чего застыл? Быстро пиши! И сам там уточни про военные должности… Эх! — Герцог с досадой вскочил с места. — Понимать должен сам. В общем, этот деятель решил покомандовать и в первом бою перетрусил так, что при приближении врагов дал дёру, за ним побежали и остальные.
Секретарь понял, что сейчас ему лучше молчать и изображать внимание. Он впервые видел господина в таком состоянии холодного бешенства.
— А потом этот сукин сын не нашел ничего лучшего в попытке скрыть собственную трусость, как попытаться убрать свидетелей. А когда не получилось, затеял… Впрочем, тебе это знать не обязательно… На что людей только не толкает трусость. И я хорош! Проявил себя этот деятель хорошо в некоторых делах, подумал, он справится с организацией пограничной армии, что-то предложит для улучшения обороны. Как же я так просчитался-то… Как же так! А теперь Элайне пришлось… Так! Хватит. В общем, ты понял суть? Я не хочу, чтобы те люди, которых я назначаю командовать своей армией, по факту оказывались трусами! Потому до тех пор, пока они не покажут себя хотя бы в одном бою, никаких назначений!
— Я уяснил проблему, ваша светлость. Подготовлю всё в лучшем виде. Сегодня же принесу на подпись.
— Да. Пусть гонец отдохнет. Как раз потом отвезет и этот приказ, и мои письма в Лоргс. Как я понимаю, в Тарлос он уже не успеет. Напишу записку дочери, пусть переправят с голубем.
Секретарь быстро сделал пометку в своей небольшой книжке и откланялся. Герцог еще некоторое время сидел неподвижно, потом отправился искать место поудобнее, где можно было бы написать письма. Что бы там ни писал Ряжский, что его дочь справится со всем, но она всё еще маленькая девочка, которая вынуждено взвалила на себя тяжесть власти. Даже Турию он еще не предлагал применить власть в таких вот ситуациях, считая, что тому ещё рано. А тут… И всё из-за его ошибки. Плохо понял человека, не оценил. Хотелось все бросить и прорываться в Тарлос, обнять дочь, утешить, поддержать. Покосился на жену. Стоит говорить или нет? Вполне возможно, она сочтет произошедшее очередным доказательством, что это не её дочь, поскольку настоящая Элайна никогда бы не лишила никого жизни. А для герцога лучшего доказательства, что Элайна именно его дочь, не было. Он лучше кого бы то ни было знал характер дочери и её нелюбовь принимать какие-то решения, которые, с её точки зрения, незаслуженно ущемляют чье-то положение. Но ни разу, когда это было нужно, она не отказывалась брать на себя ответственность. И не передавала её другим, даже если могла.
