Турий, может, и хотел бы высказать что-то на счет таких вот деловых отношений, но это точно не стоит говорить королю. Достаточно вспомнить, что они сами поженились четыре года назад. Леодрику тогда было одиннадцать лет, а Альвире десять. До сих пор непонятно, как старый король умудрился провести подобный финт через церковь и убедил их одобрить брак. И вроде бы даже они неплохо ладят друг с другом. Кстати, тоже не обошлось без сестры, которая при очередной их ссоре заявила, что они два дебила, которые вместо того, чтобы объединить силы и вместе крушить врагов, устроили еще драку между собой. Причем назвала их именно так — дебилами. Оба тогда опешили настолько, что потом часа два с мыслями собирались.
Конечно, вряд ли именно это повлияло, просто, скорее, тронуло небольшой камешек, позволивший сдвинуть лавину. Возможно, и Леодрик, и Альвира сами понимали, что им стоит держаться вместе, что по отдельности их сожрут.
А вот чего Турий не знал, так того, что при очередной назревающей ссоре кто-нибудь из них замолкал первым, вздыхал и говорил: «И чего мы с тобой, как два дебила, устроили драку между собой?» Оба при этом вспоминали потешное выражение лица у той пигалицы, что их отчитывала, после чего дружно начинали хохотать. Ссора как-то сама собой сходила на нет.
Турий мысленно вздохнул. Все они тут связаны каждый своим долгом, и веревки эти попрочнее иных канатов будут. И каждый не свободен в выборе. И меньше всего король, на которого давят со всех сторон. Аристократы, требующие больше полномочий, мать, которая стремится загнать аристократов чуть ли не в тюрьму, Стайрен, постоянно ищущий компромисс. Сам Турий ни с какими советами к Леодрику не лез, может, потому в свое время они и сошлись, даже подружились, если вообще можно говорить о дружбе между королем и его вассалом.
Для самого Леодрика было очевидно, что Райгонские не желают участвовать ни в каких разборках в столице, демонстративно отстраняясь от всех сторон. Ясно, что такое долго не могло продолжаться, слишком много заинтересованных было в том, чтобы переманить герцогство на свою сторону. Вот на дружбе короля и Турия Стайрен и решил сыграть, объяснив Леодрику, что к чему. Тот поделился с Турием… А тот начал разговор со своей сестры, словно издеваясь… Король не стал торопить события и терпеливо ждал, когда Турий наконец вернется к теме.
Наследник герцогства некоторое время размышлял. Глянул на Юрмию. На короля.
— Прежде, чем продолжить… госпожа Юрмия, давайте поговорим откровенно. Знаете… этому я тоже, кстати, научился у сестры. Она говорит, что откровенность порой творит чудеса, стоит только начать. Вот давайте и поговорим откровенно. То, что вы здесь, говорит о том, что вы не против принять предложение Стайрена и выйти за меня замуж. Чего вы хотите этим замужеством добиться? Только не говорите о страстной любви, которой вы воспылали ко мне с первого взгляда.
Выражение лица Юрмии резко поменялось, взгляд стал внимательным.
— Вы поймете меня, если я скажу, что хочу просто выйти из тени родни?
— Признаться, не очень.
— Да, пожалуй, вам действительно трудно будет понять. Скажем так, я мечтаю, чтобы я могла делать то, что мне самой хочется, а не то, что требует семья. А я слышала, — тут Юрмия покосилась на Альвиру, — что наследник герцогского дома Райгонского не станет навязывать свою волю…
— А если станет, пожалуйся Элайне, она мигом объяснит, кто есть кто и где, — отозвалась Альвира.
— Мне уже захотелось познакомиться с этой поразительной сестрой наследника… — Юрмии, похоже, уже надоело слушать об этой сестре. Вроде как они не о ней собирались говорить. Король словно мысли её прочитал.
— Привыкай, — хмыкнул он. — Этой мелочи всегда слишком много. И если ты её не придушишь после первой встречи, то обязательно подружишься. Турий, это действительно серьезное дело. Давай без твоих вечных изворотов. Я прекрасно знаю, как ты умеешь уходить от ответов.
— То есть ты тоже за этот наш брак?
— Да. И я объяснил почему. Да, я тоже от этого выигрываю, поскольку матушка потеряет часть влияния. Но тут есть плюс не только тебе, но и всему герцогству. Ты ведь понимаешь, что сейчас все считают, что ваше герцогство слишком много власти себе взяло?
— Мы не влезаем в разборки…
— Что только настраивает против вас все стороны. Вы не можете вечно держать нейтралитет. Пора определиться.
— Блин… точно не буду никогда больше спорить с Элайной!
— Это о чем ты?
— Да перед отъездом поспорил с ней сдуру… Отец тоже говорил про невмешательство в интриги, а она услышала и заявила, что, мол, таким умникам прилетает с двух сторон в первую очередь. Мол, лучше бы сами выдвинули компромисс, который примирит все стороны, чем болтаться, заранее прошу прощения, но сестра порой бывает чересчур резка, в общем, как некая субстанция в проруби.
— И как это воспринял герцог? — с интересом поинтересовался Леодрик.
— Отец заявил, что если она такая умная, то пусть сама и придумает компромисс, который удовлетворит всех.
— А она?
