Хильда так и не успела сообщить словоохотливому лейтенанту, что ее меньше всего беспокоит, проникнут активисты с плакатами на территорию комплекса или нет. Ее волновало другое — как вообще им стало известно о его существовании. Когда бригадир вышла из микроавтобуса, ее обыскали еще раз и лишь затем разрешили пройти сквозь мало чем примечательную деревянную дверь старинного дома. Но Хильду на мякине не проведешь. Все это лишь декорации, что называется, для отвода глаз. После этого ее обыскали вторично, и на сей раз она прошла сквозь настоящую дверь, толстую и бронированную, как у банковского подвала. Дверь с натужным скрипом открылась на мощных петлях, после чего послышалось характерное шипение — это в камеру за ней накачивали воздух.
Что опять-таки было совершенно ни к чему. Можно подумать, Чудик и два его великана должны охраняться как государственные преступники по пятому режиму. Уж если эти красавцы умудрились занести с собой на Землю какую-нибудь заразу, она уже давно бы распространилась до их перевода в Кэмп-Смолли. Тем не менее директор настояла на пятом режиме.
Впрочем, на ее месте Хильда сделала бы то же самое. Не по санитарным соображениям, а для того, чтобы потом никто не смог к ней придраться, особенно если Конгресс затеет расследование. А ведь как пить дать затеет.
Хильда сбросила с себя тяжелую шинель, после чего ее провели в то крыло, где содержались инопланетяне. Как приятно было оказаться в тепле после промозглой сырости, однако вскоре в нос ей ударил неприятный дух, который исходил явно не из пробирок и колб. Воняло инопланетянами. В комнате, где содержали Доков. Хильда застала следующую картину: один великан стоял, застыв в хорошо знакомой ей неподвижной позе, другой лежал на полу, а вокруг него суетились два или три медика. Это уже что-то новенькое, подумала Хильда.
— Понос, бригадир Морриси, — пояснил сопровождавший ее молоденький лейтенант. — Доку пытались ввести в рацион какие-то минералы. Медики считают, что во всем виноват раствор кальция и железа. В лаборатории вас ждет капитан Терман.
У входа в лабораторию застыли еще два вооруженных до зубов охранника, при виде Хильды они почтительно расступились. В лаборатории пахло по-другому, совсем не так, как от бедолаги Дока, но приятного в этом запахе тоже было мало. Судя по всему, ароматы исходили от открытой канистры, рядом с которой и стоял сам Терман. Капитан внимательно наблюдал, как кто-то из медиков аккуратно отмеряет ложкой нечто, похожее издали на фиолетовую слизь, в которой можно было различить какие-то оранжево-черные комки. Несло от этой гадости чем-то похожим на прокисшее пиво.
Благотворительность тоже имеет цену
Когда наши северные братья объявили, что готовы удалить «устройство», имплантированное в мозг бесстрашного астронавта генерала Мартина Деласкеса, они представили это как акт доброй воли. Как стало известно из официальных источников, они умолчали о том, что намерены предъявить нам астрономический счет за «оказанную услугу».
Если имеющаяся у нас информация верна, единственная оказанная нам Вашингтоном услуга состояла в предоставлении помещения для операции. Сама же операция не имела и не могла ни при каких обстоятельствах иметь ни малейшего отношения к североамериканским медикам, ибо с начала и до конца была выполнена так называемым Доком — инопланетянином, для доставки которого на Землю генерал Деласкес приложил немало усилий. В который раз мы, граждане свободной Флориды, имеем возможность вкусить «щедрые подношения» нашего северного брата. Пора бы уяснить, что все имеет свою цену — даже благотворительность.
«Эль диарио», Майами, Флорида
Капитан оказался пожилым мужчиной, по мнению Хильды, явно староватым для своего звания. Терман терпеливо дождался, пока на канистре не закрутят крышку, и лишь потом поприветствовал бригадира Морриси.
