Госпожа Чжан сидела на валике дивана, слегка касаясь рукой плеча Кэ-мина. Кэ-мин по-прежнему сидел, прислонившись к спинке. После долгого молчания госпожа Чжан мягко сказала:
— Ты пошел бы полежал немного.
— Я не хочу спать, — пробормотал Кэ-мин и посмотрел на жену. Лицо его вдруг стало ласковым, таким она никогда раньше не видела его. Он взял ее за руку и попросил: — Не уходи, побудь немного со мной.
Госпожа Чжан смутилась, слегка покраснела и тихо ответила:
— Пусти, могут увидеть.
Кэ-мин будто не слышал и, не выпуская ее руки, повторил:
— Я хочу, чтобы ты была со мной, мне очень грустно.
— Я побуду с тобой, только отпусти руку, — уговаривала госпожа Чжан мужа тоном, каким уговаривают детей. Ей казалось, что сама она помолодела. Раньше она боялась его, сейчас жалела.
— Из Цзюе-ина вряд ли что выйдет. За Цзюе-цюнем тоже надо хорошенько присматривать. По-моему, из этих детей не будет проку. Право, что ни поколение, то хуже, — говорил Кэ-мин как бы самому себе. Мысли его все чаще возвращались к случившемуся. В голосе звучала глубокая тоска.
— Кэ-мин, ты все еще думаешь об этом? Цзюе-цюнь ведь не твой сын. Лишние думы, лишние хлопоты. Ты должен меньше сердиться и больше отдыхать, это будет самое лучшее, — заботливо советовала госпожа Чжан.
— Вы, женщины, не разбираетесь в семейных делах. Хотя Цзюе-цюнь и не мой сын, но он все-таки из младшего поколения Гао. Пока я жив, я не могу допустить упадка нашей семьи, — возразил Кэ-мин.
— Ты принимаешь все так близко к сердцу. Ведь ты не один в семье Гао. Кэ-дин продал землю, ты сердишься, Кэ-ань связался с артистами — ты тоже сердишься, племянники плохо себя ведут — ты опять волнуешься. Разве можешь ты один со всеми справиться? Отец умер, а тебя они не уважают, — искренне убеждала мужа госпожа Чжан.
Кэ-мин горестно покачал головой:
— Именно потому, что отца нет, я, как старший, должен управлять всем.
Он отпустил ее руку, она тотчас же ее убрала;
— В сущности, я вмешиваюсь в их дела только ради них, а не ради себя. Я не понимаю, почему они ненавидят меня. — Он задумался, а затем сказал убежденно: — Я уверен, что поступаю правильно. Человек я порядочный. Никогда нигде не скандалил.
Госпожа Чжан беспокоилась о его здоровье. Слегка коснувшись его руки, она перебила:
— Кэ-мин, хватит рассуждать, пойди отдохни немного, а то, хочешь, распоряжусь, чтобы на стол подавали, — Она недоумевала, почему он, изменив своей привычке, так долго с ней разговаривает.
— Я не хочу спать, есть тоже не хочется, — устало сказал Кэ-мин.
— Кэ-мин, что с тобой сегодня? — встревоженно спросила госпожа Чжан, ей показалось, что он заболел, она рукой потрогала его лоб, но лоб был не очень горячий, и это успокоило ее. Она хотела убрать руку, но он взял ее и поднес к груди. Она спокойно позволила ему это.
— Женушка! — нежно позвал он.
Она с улыбкой откликнулась:
— Да?
— Мы живем с тобой девятнадцать лет, ты должна лучше других понимать меня. Скажи, порядочный ли я человек, поступал ли я несправедливо? — Кэ-мин жадно смотрел ей в лицо, ожидая ответа.
— Я понимаю, понимаю тебя. Ты порядочный человек, ты никогда не поступал несправедливо, — убежденно сказала госпожа Чжан; она хотела сейчас успокоить его, облегчить его страдания; она забыла о том, какое горе он причинил ей, — из-за него ушла из дома Шу-ин. Он до сих пор не простил дочь.
— Но почему же только на меня все это валится? Дочь украдкой убежала в Шанхай. Сын от рук отбился, а о Кэ-дине нечего говорить. Еще не кончился траур, а он ввел в дом наложницу да еще продал наследство предков. Кэ-аню тоже пора бы поумнеть, а он путается с певцами. Я ругаю их, а они не обращают внимания. Они, видимо, все наше имущество спустят. Меня ни во что не ставят и даже покойного отца не уважают. Вот награда за мою справедливость. При одной мысли горько становится, — подавленно произнес Кэ-мин. Он отпустил руку жены и вздохнул несколько раз.
— Кэ-мин, ты правильно поступаешь, а они все плохие, — ласково сказала госпожа Чжан, глядя на болезненное лицо мужа, и сочувственно добавила: — Главное — здоровье. Не стоит из-за всего этого расстраиваться. Лишь бы совесть чиста была, а остальное не имеет значения. Я думаю, хорошим людям всегда воздастся за их доброту.
То было наивное убеждение этой тридцатисемилетней женщины. Ее прелестное миловидное личико еще хранило следы молодости. И сейчас эта уверенность придала ему еще больше прелести. Оно приковало к себе взор Кэ-мина, Кэ-мин внимательно посмотрел на жену, словно увидел впервые. Этот пристальный взгляд испугал госпожу Чжан, она не знала, что он думал в этот момент, она видела лишь, что сегодня его поступки необычны. Кэ-мин устало улыбнулся. Словно во мраке безнадежности он вдруг увидел слабый луч света. Он не думал, что этот свет может снова вселить в него надежду, но все же он ощутил теплоту. Он растроганно заметил:
— Ты правильно думаешь, только ты заботишься обо мне и не покидаешь меня.
