— Еще стакан, остался лишь один стакан, — снова налил ему Чжан Би-сю и поставил чайник на стол. Кэ-ань поднес было стакан ко рту, сделал глоток, но тут же поставил обратно, покачав головой. Нет, так я не буду пить. Вот если ты поднесешь стакан к моим губам, тогда выпью.
— Кэ-ань, что-то ты сегодня слишком капризничаешь, — обиделся Чжан Би-сю. Ладно, пей, пожалуйста, — продолжал он, поднося вино к его губам, но у Кэ-аня была своя пьяная мысль. Вместо того чтобы взять вино, он крепко схватил Чжан Би-сю за руку. Тот от неожиданности разжал ее, и вино пролилось на Кэ-аня. Кэ-ань неестественно громко крикнул и поспешно вскочил. Его шелковый халат изрядно пострадал.
— Кэ-ань опьянел, Кэ-ань пьян! — неожиданно выпрямившись, обрадовано захлопал в ладоши Кэ-дин. Сяо Хой-фан тоже захихикал.
— Цинь-сун, принеси хозяину полотенце, — обернувшись, попросил Чжан Би-сю. Слуга вышел, а Чжан Би-сю, весь изогнувшись и смеясь, начал платком вытирать вино с халата Кэ-аня. Кэ-ань был чрезвычайно доволен, но слова брата ему не понравились:
— Кто из нас опьянел! Если ты, Кэ-дин, такой молодец, то давай выпьем на спор три пиалы вина.
— Ай-ай, Кэ-ань, тебе нельзя больше пить. От тебя так разит, что другие хмелеют, — поспешил вмешаться Сяо Хой-фан. Он как раз совещался с Кэ-дином насчет обновления театральных костюмов и, опасаясь, что Кэ-дин, опьянев, не сможет продолжать разговор, не хотел, чтобы кто-нибудь помешал им.
— Кэ-ань, сядь, пожалуйста, хватит с тебя. Ты даже трех стаканов не выпил, а еще говоришь о трех пиалах! — Чжан Би-сю насухо вытер халат Кэ-аня и стал его усаживать.
— Я выпью, выпью! Ты наливай, сколько есть, все выпью! — бахвалился Кэ-ань. Голова его раскачивалась из стороны в сторону, а на малиновом лице выделялись лишь стрелочки усов над верхней губой, словно кто-то небрежно провел по ней тушью.
— Вот не знала, что Кэ-ань такой шумливый. Обычно дома он очень угрюмый, — с нескрываемым удовольствием, будто глядя на интересное представление, обратилась госпожа Шэнь к госпоже Ван.
Госпожа Ван не знала, сердиться ей или смеяться, в то же время ей было неловко. Втайне она ругала мужа за то, что он так бесстыдно ведет себя при слугах:
— А ты что, не знаешь? Он вовсе не угрюмый, это только вид у него такой. А пошуметь он умеет. Только не к лицу ему вытворять эдакое перед прислугой.
— Ну, я думаю, дома и пошуметь можно. Не надо только делать это на стороне, — откровенно призналась госпожа Шэнь.
— Это все твой мягкий характер, сестрица. Поэтому ты все спускаешь Кэ-дину. Я не такая, — презрительно произнесла госпожа Ван, которой пришлись не по душе ее слова.
— Слушай, Чжан Би-сю запел что-то из оперы «Дворец Цзян-сяо», — прервала ее госпожа Шэнь, не обратив даже внимания на слова невестки. Все ее внимание было сосредоточено на Чжан Би-сю. Слова арии отчетливо звучали в ушах госпожи Шэнь. Эти нежные, мягкие звуки ласкали также и слух госпожи Ван, полностью завладев ее вниманием. Единственно, что портило ей настроение, был ее муж, отбивавший палочками из слоновой кости в такт пению. Госпожа Шэнь заметила, что Кэ-дин тоже начал отбивать такт палочками, но она, не в пример госпоже Ван, считала это вполне естественным. Пение Чжан Би-сю привлекло всех находившихся внизу, в том числе только что пришедших Шу-хуа и Цзюе-синя. Цзюе-минь явился позже всех и тоже поднялся наверх. Все трое подошли к окну и стали смотреть на то, что происходило в беседке. Цзюе-синь, заметив госпожу Ван и госпожу Шэнь, вежливо поздоровался с ними. Они кивнули в ответ. Госпожа Ван была не в духе. Цзюе-минь и Шу-хуа не издали ни звука, вид у них был какой-то неопределенный, и только при большом желании можно было подумать, что они приветствуют тетушек. В этом отношении они не были похожи на Цзюе-синя и, встречая старших, с которыми не желали здороваться, каждый раз поступали подобным образом. Это нередко вызывало недовольство, но они не обращали внимания. Они были уверены в том, что эти люди не в состоянии причинить им никакого вреда. Они не знали только, что доставляют новые неприятности Цзюе-синю.
— Что же ты не поздоровалась как следует с тетей Ван и тетей Шэнь? Ведь это им неприятно, — прошептал Цзю-синь на ухо Шу-хуа.
— Да ну их, — равнодушно ответила она.
Цзюе-синь испуганно оглянулся на госпожу Ван и госпожу Шэнь, но те по-прежнему внимательно следили за происходящим в комнате. Правда, Шу-хуа говорила довольно тихо, да и они не прислушивались к разговору и поэтому ничего не слышали. Цзюе-синь не проронил больше ни звука, опасаясь, что Шу-хуа опять скажет что-нибудь подобное.
