— Шу-хуа, что ты там шумишь? — послышался у дверей голос Цзюе-синя. Затем раздвинулись дверные занавески, и появился сам Цзюе-синь.
— А ты разве не играешь в мацзян? — удивилась Юнь.
— Я сбежал, — с усталой улыбкой ответил Цзюе-синь. — Мне не хочется играть вместе с Го-гуаном: он брюзжит все время. Да и напоминает мне о Хой, о тех днях, когда она была жива. — При этих словах взгляд его упал на портрет Хой, веки его дрогнули, и он быстро отвернулся.
Шу-хуа поспешно поднялась.
— Садись сюда, — уступила она ему свое кресло.
— Не хочу, — отмахнулся было Цзюе-синь, но все же подошел и сел.
— Хорошо, что ты не стал играть с ними. Давайте лучше поболтаем, раз уж мы собрались вместе, — ободряла его Шу-хуа.
— Я налью тебе чаю. Ты, видно, устал? — И Юнь подошла к буфету.
— Не беспокойся, Юнь, я и сам налью, — поспешил ответить Цзюе-синь, не желая утруждать сестру. Он хотел встать, но тело его как будто отяжелело, и, не в силах двинуться, он продолжал сидеть.
— Отдыхай, Цзюе-синь, ты неважно выглядишь. А меня ты этим не затруднишь. — С этими словами Юнь подала ему чашку чаю, которую он с благодарностью принял и тут же поднес ко рту. Потягивая чай, он смотрел на лицо Юнь, такое молодое, открытое, видел ее заботливый взгляд, слышал ее теплые слова… И Шу-хуа ободрила его взглядом и нежным словом. Чудесные, женственные лица обеих девушек постепенно согрели сердце Цзюе-синя, разогнав туман, который следовал за ним из другой комнаты.
На воротах дома Чжоу вывесили полотнище из красного шелка и два новых фонарика. Во всем доме царило оживление — сегодня состоится «вручение подарков», а через день — свадьба.
Цзюе-синь сначала не одобрял этого брака и надеялся, что он расстроится. Однако он ничем не высказывал своего отношения к этому, и когда до свадьбы осталось совсем мало, его даже пригласили помочь. А в день «вручения подарков» в доме Чжоу, конечно, не могли обойтись без него. Никто не знал, что у него на душе (если не считать Юнь, которая догадывалась кое о чем, но не имела права голоса в семье), его заставляли делать то, чего он не желал делать, что внушало ему отвращение. Но он молча подчинялся, исполняя все так же старательно, как обычно, не проронив ни слова протеста.
В этот день в доме Чжоу поднялись спозаранку, и, кроме Юнь, все были по горло заняты. Мэй, в длинном, несколько свободном нарядном халате, слепо повиновался чужим указаниям и, скованный в движениях, напоминал марионетку. Цзюе-синь и госпожа Чжоу, прихватив с собой двух слуг, Юань-чэна и Су-фу, с утра пришли помогать. Обрядовые блюда прислали еще вчера и после многих хлопот они были теперь наполнены всякой всячиной: тут были и свадебные головные уборы и накидки; свадебное печение с изображением дракона и самки феникса; изысканные яства; румяные яблоки — все вплоть до бутылей шаосинского вина[20], свежей рыбы, кур, уток и многого другого. Кое-что купили, кое-что взяли напрокат, но все было полностью готово. В назначенное время слуги Чжоу-гуй и Су-фу, уже принарядившиеся, торжественно взяли лаковые подносики с пригласительными билетами и в сопровождении музыкантов, всю дорогу дувших в свои трубы и бивших в барабаны, отправились с блюдами в дом невесты.
После того, как блюда с подарками были отправлены, наступила небольшая передышка. К этому времени уже прибыли некоторые ближайшие родственники. Начались разговоры, слышался смех; незаметно наступило время садиться за стол.
Было уже за полдень, когда обрядовые блюда все с тем же музыкальным сопровождением совершили обратный путь к дому Чжоу. Число их несколько увеличилось. Теперь на тридцати шести блюдах было разложено приданое невесты, правда, не слишком роскошное; здесь было все, начиная со шпилек, одеял, одежды и вплоть до мелкой утвари, оловянной и фарфоровой посуды. Были даже несколько книг в старинных переплетах.
Звуки сон[21] смешивались с беспорядочным говором. То и дело хлопали двери: один за другим прибывали гости. Многие из них (главным образом женщины), столпившись перед обрядовыми блюдами, расставленными в строгом порядке во дворике и на крыльце, рассматривали приданое.
Пока в большой гостиной по-прежнему заливались соны, в зале началась церемония поздравления. Члены семьи Чжоу и ближайшие родственники один за другим подходили к подушечке для коленопреклонения и опускались на нее. Наступила очередь Цзюе-синя. Как и полагается в таких случаях, он преклонил колени и поздравил старую госпожу Чжоу, дядю Чжоу Бо-тао, его жену и Мэя. Их лица в этот момент были радостны. Лицо же Цзюе-синя выражало усталость; улыбка его была болезненна. Затем он вышел из зала и некоторое время наблюдал, как гости один за другим проходят в зал. Повсюду стояли обрядовые блюда, в которых красовались новые вещи. Взглянув вверх, Цзюе-синь увидел множество разноцветных фонариков. Он не понимал, чем вызвана всеобщая радость. Но ему не пришлось долго удивляться, так так его тут же позвали по какому-то делу.
