Под вечер Ёити зашел в столовую – там у жаровни сидел в летнем хаори только что вернувшийся отец. Перед ним, опершись локтями о жаровню, сидела О-Кину с красиво подобранными на затылке волосами. Горло у нее сегодня уже не было забинтовано.
– Да, чуть не забыла.
– В чем дело?
О-Кину подняла лицо, которое было еще бледнее, чем вчера, и ответила на приветствие Ёити. Потом со смущенной улыбкой, будто стесняясь его, продолжала прерванный разговор:
– Что будет дальше, не знаю. Акции упали…
– Ладно-ладно, я все понял.
Отец сказал это шутливым тоном, но выражение лица у него было недовольное. В прошлом году, когда сестра выходила замуж, отец обещал подарить ей какие-то вещи, но пока обещание так и осталось обещанием. Ёити, которому это было хорошо известно, устроился на некотором расстоянии от жаровни и, молча развернув газету, стал просматривать рекламу театра «Мэйдзидза», куда его приглашал утром Тамура.
– Я огорчена, что ты так поступаешь.
– Тебе огорчаться нечего, это я должен огорчаться твоим поведением. Мать тяжело больна, а ты только и знаешь, что ныть…
После этих слов отца Ёити невольно стал прислушиваться к тому, что происходит в комнате больной. Время от времени оттуда доносились стоны, но не такие, как в предыдущие дни.
– Маме сегодня совсем плохо.
Слова Ёити лишь на короткий миг прервали разговор отца с дочерью. О-Кину выпрямилась и, осуждающе глядя на отца, осыпала его упреками:
– Маме плохо! А ведь я давно предлагала пригласить другого врача, и все было бы хорошо. Ты же без конца колеблешься, ни на что решиться не можешь…
– Именно поэтому, только поэтому я и пригласил профессора Танимуру, – досадливо поморщившись, сказал Кэндзо.
Ёити был на стороне сестры и с неприязнью слушал весь этот разговор.
– В котором часу придет Танимура-сан?
– Обещал часа в три. Я, когда был на фабрике, просил еще раз позвонить ему.
Обняв колени, Ёити поднял глаза к большим стенным часам.
– Может быть, сказать, чтобы снова позвонили?
– Тетушка говорила, что недавно уже просила позвонить.
– Недавно?
– Вскоре после того, как ушел Тодзава-сан.
Пока продолжался этот разговор, О-Кину с мрачным лицом неожиданно поднялась и быстро вышла в соседнюю комнату.
– Освободились наконец от твоей сестрицы.
Горько усмехнувшись, Кэндзо вынул портсигар. Но Ёити, не отрывая глаз от часов, ничего не ответил.
Из соседней комнаты по-прежнему доносились стоны О-Рицу. Может быть, ему так казалось, но теперь они были громче, чем прежде. Почему не идет профессор Танимура? Впрочем, мать не единственная его пациентка, как раз сейчас обход больных. Нет, вот-вот пробьет четыре, так поздно он никогда не задерживается в больнице. Не исключено, что он уже у входа в магазин…
– Ну как?
Голос отца избавил Ёити от мрачных мыслей. В светлом промежутке между фусума появилось обеспокоенное лицо тетушки.
– Она ужасно страдает… А врача все еще нет.
Прежде чем ответить, Кэндзо выпустил изо рта дым.
– Что же делать? Сказать, чтобы еще раз позвонили?
– Пожалуй. Чем ей мучиться так еще час или больше, лучше пригласить Тодзаву-сана.
– Я позвоню.
Ёити быстро вскочил.
– Позвони. Узнай, вышел ли уже профессор. Его телефон Коисикава, номер ***. В общем…
Не успел Кэндзо договорить, как Ёити выскочил из столовой и вбежал на кухню. Там Мацу с закатанными рукавами резала сушеного тунца. Когда Ёити проходил мимо нее, на него чуть не налетела Мицу. Они едва не столкнулись.
– Простите.
Смущенно извинившись, Мицу с аккуратно причесанными благоухающими волосами побежала в столовую.
Сконфуженный Ёити поднес к уху телефонную трубку. Не успела телефонистка ответить, как раздался голос сидевшего у конторки Камиямы:
– Ёити-сан, вы звоните в больницу Танимуре?
– Да, в больницу Танимуре.
Не кладя трубки, Ёити повернулся к Камияме. Тот, не глядя в его сторону, ставил на место, на зарешеченный стеллаж, большую бухгалтерскую книгу.
– Оттуда только что звонили. О-Мицу-сан как раз побежала сказать об этом.
– Что сказали?
– Что профессор только что вышел. Только что, да, Рё-сан?
Приказчик, к которому обратился Камияма, стоял на лестнице, доставая с высокой полки ящик с товаром.
– Нет, сказали, что он еще в больнице.
– Вот как? Так и надо было сказать Мицу.
Ёити положил трубку и направился было в столовую. Но случайно взглянул на висевшие в магазине часы и в недоумении остановился:
– В чем дело? На них уже двадцать минут пятого!
– Они спешат на десять минут. Так что сейчас десять минут пятого.
Камияма посмотрел на свои золотые часы:
– Совершенно верно, десять минут.
– А часы в столовой отстают. Так что Танимура-сан задерживается еще больше, чем мы предполагали.
Постояв немного в нерешительности, Ёити быстро вышел из магазина и стал смотреть на затихшую улицу, над которой уже сгущались сумерки.
– Все не идет. А вдруг он не может нас найти, хотя вряд ли… Камияма-сан, я, пожалуй, пройдусь немного, – бросил он через плечо Камияме и, надев гэта, оставленные у порога кем-то из приказчиков, почти бегом направился к большой оживленной улице, забитой автомобилями и трамваями.
