Он спустился на землю, и с земли из темноты раздался его веселый шепот:
— Таллури, ты замечательный друг! Но у меня есть подозрение, что кое-кто пытался проникнуть в мое сознание телепатемой. А впрочем, спасибо! — он негромко рассмеялся и ушел.
— На что ты так внимательно смотришь? — Климий, как всегда аккуратно, поднял латуфу в воздух.
— На Рамичи и Нэфетиса, — Таллури вглядывалась в удаляющиеся фигуры друзей, стоявших взявшись за руки.
— А-а, — проворчал Климий, — Нэфетис не давал мне спать всю ночь. Надел браслет с лотосами, нарвал цветов, все ходил из угла в угол, вздыхал и улыбался. Похоже, решился наконец. Все правильно. Это его путь, и я рад за него. Думаю, через год он женится.
— А ты? — слова вылетели помимо воли, и Таллури тут же о них пожалела.
Климий на секунду удивленно обернулся к ней, но промолчал.
— Извини, — виновато проговорила она, — у меня нет праздного любопытства, просто глупая привычка задавать вопросы. Я же понимаю — у вас с Нэфетисом разные пути. В отличие от брата, ты всегда хотел служения.
Климий ответил не сразу.
— Я еще ничего не решил, — сухо заметил он. И тут же перевел разговор на другое: — Ну что, как всегда — сначала круг над Городом?
— Конечно!
— Ладно. Только круг будет неполный: трасса к морю начинается не так далеко от Университета. И быстро: у меня много работы.
— Знаю — у тебя впереди четвертая ступень! После нее многое решается: служение или социум.
— После твоей третьей тоже многое решается.
— Постой, почему третьей? Я же еще на второй. Климий закатил глаза и потряс головой:
— Таллури, ты невозможным образом соединяешь в себе тончайшее проникновение в иную реальность и полное пренебрежение информацией и фактами первой реальности! Объясняю: за последнее время ты проглотила с фантастической скоростью практически все дисциплины второй ступени. Скоро нас с Нэфетисом догонишь! Не заметила? Летняя работа в «Акватисе», а также теория и практика «Ушедшего мира» — это то, что соединяет в себе работу одновременно в двух мирах, видимом и невидимом одновременно. А это уже, по сути, третья ступень. Уяснила?
— Уяснила! — кивнула Таллури, весело болтая ногами. — Здорово! А далеко лететь?
— Около двух часов. Только дальше ворот в резиденцию не пустят. В «Акватисе» машин не любят. Дальше пойдешь одна.
— И ты не проводишь меня?
— Зачем это? — Климий пожал плечами. — Господин Куэн-Ворк предупрежден о прибытии нового ученика, тебя то есть. К тому же вы уже знакомы, в представлении ты не нуждаешься. А у меня правда много дел.
— Ну, ничего, — решила пошутить она, — скоро у тебя высвободится масса свободного времени! Ведь после моей третьей ступени твои обязанности ведущего исчерпываются!
Климий промолчал, подкрутил какие-то тумблеры и задумчиво проговорил:
— Это так. В моей опеке ты больше не будешь нуждаться. Но ведь никто не запретит нам общаться, как прежде.
В его голосе промелькнуло что-то осторожное, будто Климий раздумывал, а хочет ли он сам того, о чем сказал только что? И не окажется ли Таллури так любезна, что сама оставит своего ведущего в покое?
Так Таллури объяснила себе его осторожность и со смехом отозвалась:
— Что ты! Я никогда и ни за что не откажусь от такого брата! Ну, нет! Тебе так просто от меня не избавиться!
— Ну, брата так брата, — отвлеченно пробормотал Климий, внимательно вглядываясь в картину за бортом.
Белоснежные ворота, распахнутые настежь, — преддверие густо заросшей, едва приметной дорожки-аллеи, ведущей в глубину тенистых кущей. Резиденция «Акватис» выглядела зачарованным садом. От ворот, вглубь, сад смотрелся запущенным, но маняще-уютным и был полон переливчатых голосов птиц.
— Я не вижу моря, — Таллури вопросительно оглянулась на ведущего.
— Это там, за парком, надо пройти его насквозь, потом меж двух холмов. Сама вилла господина Куэн-Ворка смотрит одной стороной на парк, другой — на море. Не пропустишь, не беспокойся.
— А ты бывал здесь?
— Изредка бываю. После того как прошел «пробы» в ученики к господину Куэн-Ворку.
— И?
— Не подошел: слишком много «рацио», затруднения со входом во вторую реальность, еще — скованность в сновидениях и другое. Довольно много «отводов».
— Он все это так прямо и сказал?
— Нет, что ты. Господин Куэн-Ворк, при всем его пренебрежении этикетом, человек, не способный на отказ, тем более — отказ лобовой, как, например, Энгиус. Я сам все понял через какое-то время. Расстроился, конечно. Мне так понравились дельфины! Но максимум, на что я оказался способен, — это выучиться плавать и часами играть с ними. Хотя даже это очень много дает для развития. Владелец «Акватиса» не возражает, чтобы я порой приходил сюда побыть с дельфинами — это умиротворяет, вдохновляет. Ну, мне пора.
— Уже улетаешь?
— Да, конечно. Хорошей работы! Я приеду через месяц — проведать и забрать с собой на раскопки, если ты будешь готова. Мне кажется или ты вправду загрустила?
— Да. Я вдруг подумала: Энгиус далеко, он стал совершенно недоступен, а к твоей опеке я, оказывается, очень привыкла.
