— Я научу тебя очень хорошо плавать, ты будешь плавать и нырять, сколько захочешь. Идем прямо сейчас, — господин Куэн — Ворк тем временем мягко взял ее за запястье и потянул за собой, к волнам. Ничего не оставалось, как послушаться не затевать же пререкания с преподавателем в первый же день. Смущаться она перестала, но наставление братьев Отбантов взяла на вооружение.
Таллури решительно осталась в тунике, но через мгновение в воде уже забыла о неудобстве. Волны тепло и мягко приняли ее, и качаться в волнах оказалось значительно приятнее, чем в дремотной воде озера. Вода Океана оказалась совершенно иной. И не в том было дело, что она была соленой и плотной, — в Океане чувствовались великая Сила и Знание. Если озеро можно было бы сравнить с небольшой книжкой для детей, то Океан был сравним с огромным фолиантом — вместилищем необыкновенных по глубине и масштабности знаний.
Господин Куэн-Ворк плыл рядом. Он улыбался и нет-нет да касался то рук, то ног Таллури. Это немного мешало ей. И когда он предложил поддержать ее на воде («Ты сможешь полностью расслабиться!»), она решительно отказалась. Он совершенно не обиделся и, почувствовав, что мешает, даже отплыл немного в сторону, не переставая улыбаться — обворожительно и лучезарно.
— Какая ты молодец! — снова восхитился он. — Через тебя идет столько информации!
— Я сейчас ничего не осознаю, — призналась Таллури.
— Это ничего! Это ничего! — воскликнул господин Куэн-Ворк. — Так, видимо, нужно. С тобою рядом я «слышу» Океан лучше, чем один. Но прикосновение, — он опять приблизился и опять коснулся — на этот раз плеча Таллури, — прикосновение открывает дополнительные источники информации, ее новые грани.
— Я ничего не чувствую, — только и ответила на это Таллури.
— Пустяки! Поверь мне. Просто поверь и возьми меня за руки, а лучше — ложись спиной ко мне на руки и помедитируй.
Руки хозяина «Акватиса» оказались (почему-то она не ожидала этого) сильны, и он уверенно управлял движения— ми Таллури в воде. Можно было действительно расслабиться и дышать в ритме медитации. Она полностью положилась на поддержку господина Куэн-Ворка, дыхание выровнялось, мысли легко настроились на Океан — и общение с ним потекло легко. Ощущения стали легче, прозрачнее, восприятие окружающего — острее, объемнее. Таллури «говорила» с Океаном, с его стихиалью! Без слов, без включения рационального — только образы, глубокие, многогранные, стремительно меняющиеся, как в волшебном калейдоскопе. Она едва успевала за Океаном, но успевала! Понимала, впитывала и даже «отвечала», «рассказывала» о себе — они знакомились!
Краем сознания, какой-то его узкой гранью, она понимала, что в этом восхитительном «диалоге» с Океаном не последнюю роль играет ученый, господин Куэн-Ворк — он управлял потоком энергии Таллури, на давая ему «расплескаться» попусту, концентрируя на медитации, в которой участвовал Океан. И была за это благодарна хозяину «Акватиса».
Медитация исчерпалась, подошла к концу. Таллури вдохнула-выдохнула, переключилась на реальность.
Тут же раздался голос господина Куэн-Ворка, проникновенный, вкрадчиво-мягкий:
— Вот видишь, как замечательно у нас с тобой вышло. Это необыкновенное совпадение энергий! И я уверяю тебя, мы можем и больше!
Таллури уже плыла самостоятельно, но он касался ее спины, и вдруг, как бы нечаянно, его рука скользнула дальше — он обнял ее за талию и мягким, едва заметным движением подтолкнул к себе. Не успела она ничего понять, как оказалась с ним лицом к лицу, его красивые глаза смотрели на нее неприлично близко и настойчиво ждали ответа, его сознание было раскрыто для телепатии.
«Нет», — решительно отозвалась Таллури.
«Ничего плохого!» — уверил он.
«Нет!» «Тебе же понравилась медитация».
«Медитация — да».
«Мы вдвоем можем больше, если… если ты… со мной…»
«Нет».
«Слившаяся воедино, наша энергия способна будет преодолеть барьер иной реальности!»
«Нет».
Так вот о чем ее предупреждали и Климий, и Нэфетис. Да уж, господин Куэн-Ворк был само обаяние и любезность и при этом — энергично-настойчив, но тот «путь познания», на который он приглашал ее сейчас (в дополнение к Океану и дельфинам), Таллури категорически не устраивал.
«Невероятно разносторонний ученый!» — улыбнулась Таллури.
— Ну, хорошо, — он легко улыбнулся. — Ты просто замечательная ученица, — и уплыл к берегу. Вышел, радостно помахал ей и крикнул: — Отдыхай! Скоро придут дельфины, и еще — тебе надо научиться нырять.
Таллури только подплывала к берегу и между гребками ответила:
— Я немного умею.
— Чепуха. Нырять надо уметь глубоко и задерживать дыхание минимум на четверть часа. Я научу.
И удалился, поминутно оборачиваясь и приветливо помахивая ей двумя руками сразу. Таллури передумала выходить из воды и, развернувшись, поплыла обратно в море, наслаждаясь водой как никогда.
Солнце стало клониться к закату, следовало вернуться в резиденцию, устроиться на ночлег, а она вдруг «услышала»:
«Человек? Человек!»
«Смешная. Ррасказал — наша».
«Смешная-смешная — человек, наша!»
«Говорит с Океаном, слышит нас».
«Умеет! Умеет!»
