— Достался от отца, по наследству, — ответил я, с улыбкой припоминая историю этого подарка. — Так что с благословенной помощью Тонатиу и пребывающего в Тонатиукане моего покойного отца я способен почти на всё. Кроме, разве что, пения.
— Пения?
— Стражник, который охранял камеру во дворце, с пренебрежением отозвался о моём голосе и сказал, что певец из меня никудышный.
Уалицтли снова бросил на меня подозрительный взгляд лекаря.
— А ты уверен, мой господин, что тот удар по голове прошёл для тебя бесследно?
Рассмеявшись в ответ, я повернулся, чтобы полюбоваться разожжённым мною костром. Пока огонь бежал по иголкам, устилавшим землю, он не был слишком заметен, но стоило ему добраться до смолистых ветвей, как вверх повалили клубы дыма. С каждым мгновением дымное облако поднималось всё выше, становясь всё плотнее и темнее.
— Уж кого-нибудь это наверняка привлечёт, — с удовлетворением произнёс я.
— Я предлагаю вернуться в те кусты, через которые мы сюда добирались, — сказал тикитль. — Тогда мы, возможно, сумеем заранее увидеть,
Так мы и сделали: отошли и, затаившись в кустах, наблюдали за тем, как костёр пожирает рощицу, посылая в небо клубы дыма, способные, наверное, потягаться с извергающимся Попокатепетлем — великим вулканом неподалёку от Теночтитлана. Время шло, и клонившееся к закату солнце окрасило высокое облако дыма в ярко-золотистый цвет, сделав его на фоне быстро темнеющего неба ещё более приметным сигналом. Прошло ещё немало времени, прежде чем мы наконец услышали, как тихо зашелестели окружающие нас кусты. Не решаясь подать голос, Уалицтли бросил на меня вопросительный взгляд. Я предостерегающе прижал палец к губам, а потом медленно поднялся, чтобы посмотреть поверх верхушек кустов.
Да, то оказались не испанцы, но мне едва ли приходилось этому радоваться, ибо к нам приближались облачённые в доспехи ацтеки во главе с воителем-Стрелой Тапачини. Воины Йайака. Один из них, как назло, востроглазый, заухал совой. Мы с Уалицтли, понимая, что скрыться уже не удастся, выпрямились. Воины остановились на некотором расстоянии, но заключили нас в плотное, ощетинившееся копьями и дротиками кольцо.
Вскоре, расталкивая своих людей локтями, ко мне приблизился и сам Йайак. Причём не один, а в сопровождении Г’нды Ке: оба торжествующе ухмылялись.
— Ну что, братец, опять мы с тобой сошлись лицом к лицу. Но уж будь уверен, это последняя наша с тобой встреча. Может, Коронадо и не хотел поднимать тревогу по поводу твоего побега, но добрая Г’нда Ке рассудила иначе. Как только ты задал деру из дворца, она тут же примчалась и рассказала обо всём мне. После этого мне и моим людям оставалось лишь наблюдать и ждать. Ну а теперь, братец, позволь мне ещё до прихода испанцев увести тебя отсюда подальше. Мне потребуются уединение и время, чтобы обеспечить тебе по-настоящему медленную и мучительную смерть.
Он сделал своим воинам знак схватить нас, но прежде чем они успели что-то предпринять, из их рядов неожиданно выступил воин с аркебузой.
— Я уже убивала тебя, Йайак, когда ты угрожал моему Тенамакстли, — прозвучал голос На Цыпочках, — и сейчас убью снова. Ты не ошибся, это ваша последняя встреча.
Гром-налка извергла огонь и дым, так что стоявшие по обе стороны от На Цыпочках воины непроизвольно отпрянули. Свинцовый шарик угодил Йайаку в левый висок. Череп его раскололся, разбрызгав красную кровь и розовато-серый мозг. Йайак рухнул наземь, и на сей раз никакой подвернувшийся под руку тикитль уже не смог бы его оживить.
На несколько мгновений все оцепенели. Очевидно, что облачённой в громоздкие стёганые доспехи Пакапетль, несмотря на выпиравший животик, удавалось всё это время прикидываться мужчиной и прятать свою аркебузу до тех пор, пока ей не потребовалось пустить оружие в ход.
Теперь На Цыпочках успела даже послать мне мимолётную, исполненную любви печальную улыбку. Потом люди Йайака с яростным рёвом бросились на неё, и боец, подскочивший к женщине первым, одним взмахом обсидианового меча рассёк стёганый панцирь и вскрыл её тело от грудины до паха. Прежде чем она упала, из странной раны вместе с хлынувшей кровью вывалились внутренности... и кое-что ещё. Люди вокруг неё в ужасе отпрянули, издавая восклицания, достаточно громкие, чтобы перекрыть все другие звуки.
— Текуани, — кричали они, — ципитль! паланкуи!
Что означает «чудовище», «уродство», «кошмар».
В этой сумятице никто — ни мы с тикитлем, ни наши враги — не услышал, как кусты снова зашелестели. И внезапно всех нас оглушил дружный боевой клич, соединивший в себе орлиный клёкот, рык ягуара, уханье совы и улюлюканье попугая. С треском проламываясь сквозь кусты, воины моей собственной армии обрушились на людей Йайака, разя их мечами, копьями и дротиками.
— Займись ею, тикитль! — крикнул я Уалицтли, указывая на растерзанное тело Пакапетль, и бросился в схватку.
