Дым из заводских труб смешивался с низкими тучами. И было непонятно: то ли природа накинула на город ватное одеяло, то ли его натянули люди. Кое-где лежал первый снег. Не белого, а угрюмо-серого цвета. Я наступил на снег ботинком, надеясь, что проступит белизна. Но нет, внутри снег тоже был серый.
Вечером я вернулся в гостиницу. В комнате никого не было. Через пару часов вернулся мрачный Коля, от него несло перегаром.
— Челябинские менты спалили! — заявил он. — Зашёл отлить в кусты, а они выскакивают. Наверное, в засаде сидели. Хулиганство, говорят, непотребство. Вы в своём культурном Петербурге такого себе не позволяете, чтобы в публичном месте это самое. Вот вам штраф, чтобы никогда больше… Хорошо, не обыскивали, только паспорт проверили. У меня все деньги с собой. Вот бы попал, если б нашли!
Коля грузно опустился в кресло и с серьёзным видом посмотрел на меня:
— Отсюда мораль: деньги в гостинице не оставляй: украдут. По городу с ними не шляйся: отберут. Повсюду бандиты и мошенники. И главное… — Коля поднял указательный палец и поводил им из стороны в сторону: —…не напивайся!
Утром в гостинице объявился Душный Алик. Маленький, круглый, деловой. Алик торговал валютой, драгоценными металлами и подержанными швейцарскими часами. В общем, всем, что стоило денег.
— Так! Времени не теряем. Пошли-пошли.
Мы разбежались по заводам. В этот день мне повезло ещё больше. Я притащил в гостиницу небольшие, но тяжёлые банки с цезием, церием, ртутью и ещё какой-то дорогой и ядовитой химической редкостью. Если судить по каталогу, сходил не зря — шеф обрадуется. Банки были пыльными, я помыл их с мылом и поставил сушиться на сливном бачке. Реактивы довольно заблестели этикетками с черепами на жёлтом фоне.
Вернулся Коля, зашёл в туалет и от удивления крякнул:
— Специально сюда поставил, к члену поближе? Они ж токсичные. А может, даже радиоактивные!
Толстый Коля — тот ещё химик… Вряд ли радиоактивные. Но на всякий случай мы переставили банки под ванну.
Коля ушёл в номер к Алику. Они тоже нашли что-то ценное, но показывать не торопились. Некоторое время я помаялся в номере, потом решил прогуляться.
Зашёл в геологический музей. Всё-таки я на Урале: малахитовые шкатулки, каменный цветок, всё такое. В музее я был единственным посетителем.
— Вас камни интересуют? — спросил меня тощий длинноволосый служитель музея. — Не желаете посмотреть?
Он потянул меня в подсобку-мастерскую, где сооружал аляповатые поделки из самоцветов. Приклеивал к камням металлических ящерок. Поделочные камни стоили смехотворно дёшево, и я набрал их полные карманы. Шефу подарю — он любит геологию.
У служителя разгорелись глаза:
— Вот ещё есть малахит, агат, гранат, опал, нефелин, турмалин, обсидиан, авантюрин, еврейский камень. Только обрезать надо и пошлифовать.
Он доставал булыжники всё большего и большего размера. Я уже начал отказываться: куда мне столько! Тогда служитель потащил меня в зал, открыл ключом стеклянный стеллаж и вынул потрясающе красивый кусок яшмы, килограммов на восемь. На куске были приклеены инвентарные номера. Я чувствовал себя купцом Демидовым. Надо же, на одни командировочные могу полмузея купить.
Нагруженный самоцветами, я вернулся в гостиницу. Постучал к Алику. Никто не ответил. Постучал ещё. Прислушался. Из-за двери раздавался звук, будто стригли ногти, но никто не отзывался.
— Это я, открывайте! — подёргал ручку двери.
Замок щёлкнул, показалось недовольное лицо Алика. Он выглянул в коридор, покрутил головой и лишь потом пустил меня внутрь. На полу стояла сумка, доверху набитая электронными платами, радиодеталями и микросхемами.
Алик и Коля отстригали ножки деталей, выламывали разъёмы и аккуратно складывали в пластиковые коробочки отдельно золото, серебро и платину. На руках Алика я заметил татуировки. Не драконы, не голые русалки, а какие-то буквы, совсем мелкие.
— Алик, ты что, сидел? — спросил я.
— Кто тебе сказал? — он царапнул меня глазами.
— Никто, — смутился я. — Просто татуировки у тебя…
— Так! Поработали и хватит, — Алик схватил коробки с деталями и задвинул под кровать. — Пора отдохнуть. На концерт пойду, Наговицын выступает. Приличные люди придут.
Алик достал из кармана две пары часов, похмыкал и надел те, что выглядели дороже. Примерил мобильный телефон к левому боку, потом к правому, и в итоге нацепил посередине, чтобы было виднее.
— «Я с пелё-о-онок знал понятия в делах…» — хрипло пропел Алик, выпятив животик с гордо торчащим мобильником.
Мы завистливо качали головами: у нас даже пейджера не было.
Алик ушёл на концерт, Коля — в ресторан, а я остался в номере. Идти на концерт — дорого, пить водку не хотелось. Стал читать новый детектив про антикиллера. Потом выключил лампу и лег спать.
Проснулся, услышав возню в комнате.
— Не включай. Товарища разбудишь, — шипел Коля. — Вот сюда садись, на кровать. Да тише ты, кукуруза.
— Ла-адно тебе… Не проснётся… — отзывался пьяненький женский голос. — Снимай свои штаны… А-а-а… а-а-а-а… а-апчхи!
