— Постарайся оставить дома незавершённое дело. Оно будет тебя ждать — и, значит, ты вернёшься.
Что у меня осталось незавершённым? В спальне ремонт сделать. Потолок побелить. Ванну покрыть новой эмалью. Книгу написанную опубликовать. Столько дел, что я просто обязан вернуться!
Близкие люди ждут, но о них думать нельзя, иначе расклеюсь, начну тосковать. А нужно быть твёрдым.
— Все, кого записали в список, берите вещи и поехали! — объявляет камуфляжный триумвират.
Добровольцы, подхватив рюкзаки и спортивные сумки, грузятся в пассажирскую «Газель». Те, кому не хватило места, теснятся в проходе, неловко согнувшись.
«Газель», заурчав, покатила по улицам Грозного в сторону Гудермеса. Там нас ждёт Российский университет спецназа и боевые тренировки перед отправкой «за ленту».
Неожиданный карьерный поворот. Надеюсь, на собеседовании не будут спрашивать, «кем вы себя видите через пять лет». Никогда не мог ответить на этот вопрос. А если спросят, то отвечу: живым.
Есть люди, карьера которых напоминает стремящуюся вверх кривую. Моя больше похожа на синусоиду. Или на кардиограмму с резкими вспышками удач и затяжными провалами.
Школу я не закончил. Ушёл в приборостроительный техникум и два года провёл там. Думал, научусь собирать компьютеры — и один соберу себе. Это всё, чего мне хотелось тогда, 17-летнему парню в начале девяностых.
Попав в техникум, я с разочарованием понял, что собирать компьютеры меня не научат. Или научат, но размером с МЭСМ, на 6 тысяч ламп. В «Принца Персии» не поиграешь.
Зато, в отличие от школы, здесь платили стипендию. Первая же стипендия обернулась катастрофой: темпераментные сокурсники пропили её, не дожидаясь окончания учебного дня. Мой приятель Василий во дворе техникума полез на водосточную трубу, но труба не выдержала и отвалилась вместе с полноватым Василием.
Вообще-то Василий был хорошим парнем. Сломал трубу не со зла, а ради друзей — надо было их чем-то развлечь. Он любил сделать что-нибудь эдакое, на публику. Однажды мы шли с ним по улице, он подобрал забытую дворником метлу. Шёл и подметал, пока улица не закончилась.
Мы часто гуляли с ним после окончания пар. Карманы наших спортивных штанов были пусты, а физиономии — самоуверенны.
— Пойдём в Апраксин двор коммерсантов пугать? — предложил Василий.
— Это как? — удивился я.
Василий загадочно улыбнулся.
Мы дошли до галереи, в которой скопились торговки, и пошли между арок.
— Смотри, смотри, — незаметно ткнул меня кулаком в бок Василий.
Тётки, ещё минуту назад трясущие какими-то тряпками, суетливо начали их убирать, отворачивать лица и прятаться за колоннами.
— Понял, да? — хихикнул Василий. — Это потому, что мы на рэкетиров похожи.
Ну, он-то — пожалуй. Рожа — бандитская, ещё не зажила после падения с трубы.
— Ерунда какая-то. Пойдём лучше в кино пролезем бесплатно, — предложил я. — Через выход.
Идея показалась разумной. Мы подошли к кинотеатру, покрутились вокруг, но выход был закрыт. Решили идти напролом.
— Здрасьте, у вас в зале есть свободное место для безбилетников?
— У нас полный зал! — строго сказала билетёрша с седым клубком на голове.
— А мы с краю, на стульчике. Мы студенты. Знаете, какая у нас стипендия маленькая? Её на один день только хватает. А потом весь месяц ходишь, чужую еду нюхаешь…
— У меня пенсия такая же… — задумчиво сказала женщина. — Ладно, проходите.
В зале почти никого не было. На заднем ряду дремал мужчина, ещё с предыдущего сеанса.
— Хорошо, что хоть вы пришли, — сказала билетёрша. — Уже думали отменять показ. Садитесь, где хотите. Начинаем.
Фильм был про американца, которому всё надоело. Дорожные пробки, высокие цены, преступность, наплыв иммигрантов… Он взял ружьё и начал стрелять во всё, что ему не нравилось. Но в конце фильма его убила полиция.
— Да-а, паршиво у них в Америке! — задумчиво сказал Василий, когда мы вышли из кинотеатра.
— У нас разве лучше? Вон, тоже ловят кого-то…
Район был оцеплен милицией. Люди в форме стояли вдоль дороги через каждые двадцать метров. На некоторых были бронежилеты.
Неожиданно по дороге пронёсся кортеж чёрных как нефть автомобилей и свернул за угол, на Лермонтовский проспект.
— Это кто поехал? — подошёл я к хмурому милиционеру.
— Изццка… — нехотя процедил тот.
— Что? Из ЦК? Слышал, Вась? Товарищи из ЦК поехали. Из Центрального комитета партии. А по телевизору говорили, что ЦК отменили. Наврали, похоже.
— Ицхак поехал, — сплюнул милиционер. — Ицхак Рабин, премьер-министр Израиля.
— А куда поехал-то?
— «Куда-куда»! Ты шпион, что ли? Это секрет государственный!.. — рассердился милиционер. — В синагогу он поехал. Здесь за углом.
— Пошли в синагогу, посмотрим на живого премьера! — обрадовался Василий.
Возле синагоги собралась толпа: охранники, журналисты, какие-то люди в пиджаках… Но проход в синагогу был открыт.
— Вы куда? — покосились охранники на разбитое лицо Василия.
— Шалом, — ответили мы. — В синагогу.
— Не забудьте надеть кипу, — пропустили нас.
Мы зашли внутрь. Ицхак Рабин, окружённый свитой, общался с людьми в холле синагоги. Он был седой, с высоким лбом. Смотрел чуть исподлобья.
