Не дергался, не плевался, не кричал, не разбрасывал вещи, не гримасничал, не катался по полу, не закатывал глаза, не сучил ногами, не дерзил, не жестикулировал, а главное, практически не выделял автора сорока монографий по вопросу детской клептомании, усугубленной эксгибиционизмом, из ноющего роя белых с перламутровыми (явная мимикрия под шефа) пуговицами халатов.
Прихватив на ощупь брюки (упругость подтяжек) и пиджак (бумажное шуршание), тактично ретировался от исполнительной, хозяйственной, чистоплотной, педагогически образованной.
Видеомаг хлюпко выдал запытанную (туда-сюда, туда-сюда) кассету.
Над обратной стороной псевдоопенка коряво потрудился алый фломастер.
Новоиспеченный многодетный отец вынул из бокового кармана сложенную вчетверо распечатку с планом комнат и указанием, кто в какой прописан.
Вдруг потянуло на яблоки, томящиеся в нижнем лотке самобранного холодильника, и на медовый торт, царственно расположенный между колючими ананасами с необрезанными, жесткими, естественно пластиковыми султанами.
Подкрался к первой двери — рукодельные навыки — включил фонарик с рассеивателем, еще раз перечитал имя, опробовал шепотом уменьшительный вариант и шагнул в комнату.
Отправив небрежно в свинью малоэмоциональную рожицу, спешно унес на кухню набор шариковых ручек и чистые карточки.
На подушке, заботливо спеленутый, лежал улыбающийся пупс, а забаюканная владелица свернулась жалостливым калачиком на жестком (массаж подошв)
коврике.
Чередуя фрукты с тортом, получил грудку порыжевших огрызков и россыпь липких крошек, но так и не поработал ни для копилок, ни для подноса.
В комнате напротив — сложно-логические игры — сжимали мертвой хваткой пару водяных пистолетов, и по обеим сторонам простыни расплывались пятна большое и маленькое.
В световом конусе от бра — горизонтальный слалом: овальное тело с головой, обращенной ротовым отверстием книзу и прикрытой щитообразной переднеспинкой.
Еще не реализовавшаяся поэтесса улыбалась шоколадным обводом, и губы вздрагивали, подыскивая свежезвучащую рифму.
Вычистил натруженные грызней зубы.
Рядом с мирно посапывающим агрессором обнаружил уснувшую в кресле матушку, которая, скорехонько переодевшись, вернулась, судя по аромату, с запасом успокоительных капель.
Отупевшая, проголодавшаяся самка угодила, пересекая коридор, под стремительно шлепающий тапок.
Двойняшки сгрупировались валетом, соединив подушки, одеяла, подарки и угощение.
Вернувшись за парту, импровизационно проверил судьбы тех, кто десять лет назад принимал аномальные роды под кошмарный телевизионный аккомпанемент.
В последней — сложно-логические игры учащенно дышали и сдавленно всхлипывали.
Гинеколог, акушерка, анестезиолог, терапевт и неонатолог в день похорон коллективно спроважены в отпуск.
Выключил фонарик и благородно (вдруг не спит) отступил.
Родовая бригада погибла через неделю, спускаясь на серфинговом плоту по горной части взбухшего от ливней Иркута.
Капля с недовернутого крана упала в перекрестье сифона.
В холодильнике проигнорированный ананас ткнулся жестким оперением в неподатливую дверцу.
Бизнес-гамадрил вернулся к интересной, педагогически образованной.
В очередной раз вскрыл борова, но ладонь осталась пустой.
Изрезанная подарочным ножом (однообразные заглавные) парта скрипнула.
Хрюшка выдала черно-белое заслуженное парнокопытное и алую рожицу.
По сплоченным рядам невостребованного моноархива продефилировала согбенная тень с оттопыренными гигантскими передними конечностями.
Зебру перевел в застоявшегося без карточек поросенка.
Колпачок от синего фломастера надтреснуто сообщил о несвоевременном падении.
Эмоционально-мимическую водрузил ориентиром на бренных останках, запечатленных для вечности.
Нашарил колпачок в тесноте внутрипартового пространства.
Вновь отранжировал по датам антикапустные жертвенные кассеты.
Дистанционный блок видеомага еле-еле подчинился суетливым пальцам.
Годовалый виновник торжества — капризно ревел, некультурно плевался, грязно размазывал слюни, бойко передвигался в индивидуальной песочнице на четвереньках, зло бросался кольцами от пирамидки в направлении невозмутимой черноглазой няни.
Через полчаса черноглазую, с выщипанными до изящной строгости бровями, накрыло многотонным саваном комбикорма из бестормозного самосвала.
Погоня за чистой карточкой и раскатившимися по наклонной ручками.
Двухлетие — передразнивание музыкантов, хватание за подолы официанток, сооружение пластиковой, мешающей сервировке VIP-столиков, башни, внезапное терзание неокрепшими зубиками обрюченной ноги палача лобстеров с предварительным точным броском кубиком в укушенного.
Вечером того же дня ревнивый повар раскроил затылок специалиста по бросанию живьем в крутой кипяток нержавеющим тесаком с рукояткой из бразильского розового дерева.
Ритуал фиксирования эмоционально-двигательных нюансов.
