Последним экзаменационным испытанием в школе полицейских стоял психологический тест. Экзаменатор задавал простые вопросы: о потрясениях в прошлом, о качестве сегодняшней жизни, о планах на будущее. Йохан пережил развод родителей, смерть отца, но эти испытания не подкосили его. Он мечтал работать в криминальной полиции, он был молодым, сильным, красивым. Во время учебы теоретические дисциплины давались ему хуже практических. Он был лучшим в беге и на футбольном поле был полузащитником. И еще Йохан выбрал работу полицейского, потому что не хотел идти в армию, только он об этом никому не рассказывал.
В последний год учебы он влюбился в датчанку Маргу из конной полиции Дании. Они встречались каждые выходные, она приезжала к нему в Мальмё или он к ней.
Когда его перевели в криминальную полицию Стокгольма, где он прошел путь от ассистента до комиссара, он был уже давно разведен. Получив должность инспектора, наконец-то обрел счастье в семейной жизни. Его вторая жена Инна была моложе первой на десять лет. Когда он в тридцать пять лет переехал работать в Стокгольм, она только оканчивала гимназию. Веселая, спортивная, она проходила свидетелем по краже в отделе краж, помогла опознать парня. Они влюбились, поженились и жили, вопреки опасениям Йохана из-за разницы в возрасте и разных характеров, хорошо. Через три года родилась их первая дочь Улла. Младенцем она не спала ночи напролет от колик. Инна, веселая, энергичная, неутомимая, поникла в этот период, потеряла прежний интерес к жизни. В то время их отдел расследовал сложное уголовное дело: умышленное убийство группой лиц при отягчающих обстоятельствах, совершенное восемь лет назад. Жертвы – криминальный авторитет и находившиеся с ним рядом сестра с детьми – мальчиком тринадцати лет и девочкой четырнадцати. Йохан работал без выходных, но доказательств причастности преступной группы не хватало для предъявления прокурором обвинения. Когда главный свидетель отказался от своих показаний, дело рассыпалось. Ночами Йохан носил Уллу на руках и думал, что делать. Она беспрерывно плакала. Жалкий маленький человечек. Он прижимал ее крепко, она затихала на время. В голове мельтешили предложения из отчетов криминалистов, лица убитых детей, имена, даты жизни. Он чувствовал злость, даже ненависть к преступникам, хотя им на момент преступления было не больше двадцати трех лет каждому, все они были из неблагополучных семей. Двое – эмигранты из Сирии, бежали от взрывов и смерти, но убили с легкостью, без жалости, невинных людей. Он смотрел на крошечное лицо Уллы, и страх, что его дочь может стать строкой в уголовном деле, изводил его. Он знал, как легко и буднично убивают, без сожаления, страха. Убивают и живут дальше, и никто не несет настоящего наказания, кроме жертв и их близких.
Через три месяца он написал заявление об увольнении. Он помнил лицо коллеги Ингер Геран, удивленное и даже насмешливое, когда сказал, что уходит. Инна, в ту пору увлекавшаяся духовными практиками, учила его по специальной технике избавляться от плохих воспоминаний. Ее саму обучили на духовных практиках по йоге. У него не получалось. Инна сердилась. И тогда он думал: как хорошо, что она не знает того, что видел он.
А через полгода он вернулся: не знал, что делать дома, не хотел другой работы. Он умел только быть полицейским и принял это как свою судьбу.
За их семейную жизнь Инна сменила много увлечений: ездила практиковать йогу на Бали, окончила курсы визажистов, водила экскурсии, и каждое новое увлечение казалось последним. Жажда перемен касалась и рождения детей. После Уллы родилась София, потом Лова, а Инне хотелось еще ребенка. Йохан шутил, что когда-нибудь она захочет нового мужа и что он тогда будет делать? После рождения младшей, Ловы, Инна окончила пекарские курсы и возмечтала открыть пекарню. Каждое утро она вставала в четыре утра, замешивала хлебную опару. Лова, спавшая вместе с ними, после ухода Инны перекатывалась на половину Йохана, так что ему не оставалось места. Он смотрел на ее маленькое тело, на две косички, которые она не разрешала расплетать даже на ночь. Лова вытянулась за лето, в ней проглядывала средняя, София, семилетняя школьница с изящной шеей, длинными ногами, в свою очередь очень напоминавшая старшую, Уллу, но когда Лова спала, то она вся была полукружье: круглый затылок, круглые локти, пяточки. Йохан превозмогал желание заплакать, он стал сентиментальным, ему хотелось, чтобы она росла помедленнее, чтобы подольше прижималась к нему, сидела у него на коленях, коверкала слова. Это было эгоистичное желание продлить ее детством свою молодость. Старшие девочки все больше шушукались вдвоем, все больше сближались с матерью, и когда он заходил к ним, все трое замолкали: у них были свои женские секреты. А Лова принадлежала Йохану целиком, со всеми своими маленькими тайнами. И он чувствовал себя молодым и сильным рядом с ней.
