Старшие дочки разные: Улла молчаливая, она думала о чем-то своем, неподвластном Йохану, и ему было тревожно от ее тишины, а София – растрепанная, быстрая, она плакала навзрыд, когда смотрела фильмы с грустным концом или читала книги, но вместе с тем легкая и смешливая, ее легко растормошить и развеселить.
Ингер путала, как зовут его девочек, она не любила детей, и ему казалось, что она не любит собственного сына. Десять лет они работают вместе. Значит, Ингер было всего тридцать семь, когда ее перевели к ним в отдел. Она была веселая, и у нее еще был жив отец. Йохан стеснялся ее образованности, манер, мужа-профессора и даже ее семилетнего сына, все в них было иное, красивое, – а потом привык. У нее в кабинете стояла их общая фотография того времени, и Йохану каждый раз было совестно смотреть на себя прежнего. Он был подтянутый, светился счастьем и здоровьем.
В шесть утра все девочки еще спали, в квартире было тихо, темно, словно в ней никто не жил. Йохан и любил эту тишину, и боялся ее. Своего кабинета в новом доме, куда они переехали пять лет назад, у него не было, кредит съедал почти весь бюджет, так что они много раз меняли летний отдых в Испании на отдых в Сконе. Йохан обжился в гостиной. Они договорились с Инной, что он дома не говорит о своей работе. Но рано утром, когда был один, он раскладывал на журнальном столике материалы дел, заваривал крепкий кофе. Огнестрельное ранение в Норсборге к юго-западу от Стокгольма: двадцатилетний мужчина обнаружен прохожим на автостоянке незадолго до полуночи во вторник, позже скончался от полученных травм. Еще одно огнестрельное убийство возле кладбища Сандбиберг. Мужчина, сорок пять лет. В обоих случаях личности подозреваемых установлены, и с ними ведется работа по выяснению всех обстоятельств совершения преступлений. Информационная служба полиции приняла заявление о пропаже Астрид Линдманн от ее мужа Патрика Линдманна. Астрид Лидманн, двадцать девять лет, примерная мать двухгодовалой девочки (Иохан сразу подумал: младше Ловы всего на год), медсестра из эндоскопического отделения Каролинской больницы, пропала сутки назад. В ее образе жизни не было ничего странного, она не злоупотребляла алкоголем, не принимала и не распространяла наркотики. Отвела дочь в сад, как делала каждое утро, и больше никто не видел ее. В ее исчезновении много странного, не предвещающего ничего хорошего.
За годы службы в полиции Йохан принял не одно сообщение об исчезновении, многие находились живыми, многие потом исчезали снова и снова находились живыми. Бродяжничество, побеги подростков, месть.
Исчезновение человека всегда предполагает возможное убийство – нужно понять, исчезнувший убит или умер естественной смертью, или он жив, но скрывается от родственников, близких. Может быть, исчезнувший совершил преступление и решил скрыться; или его взяли в заложники; или он по неизвестным причинам покинул страну.
Он смотрел на фотографию Астрид: голубые глаза, пухлые щеки, светлые слегка вьющиеся волосы, она улыбалась. Ингер мрачно шутила, что они, полицейские из отдела убийств, как медиумы: пытаются узнать по фотографии, жив человек или нет, куда он мог пойти, если жив, а если мертв – что и кого видел в момент смерти.
Когда он только перешел в криминальную полицию Мальмё, его включили в следственную группу по делу об исчезновении Линды П. Она жила с отцом в рабочем районе, встречалась с парнем, работала кассиром в «Икее». После работы она не вернулась домой, и неделю о ней не было никаких вестей. Йохан отвечал за сбор информации. Через неделю после подачи заявления об исчезновении Линду П. видели в Истаде, ему позвонили с заправки в одном из торговых центров Кристианстада. Через три месяца после исчезновения она вернулась домой, добровольно. Она не могла объяснить, где была и что делала, хотя психиатр, осмотревший девушку, подтвердил ее психическую сохранность. Именно Йохан разговаривал с Линдой, он помнит ее лицо, как сейчас: темные волосы, худая, некрасивое лицо. А на следующий день она покончила с собой, дома. Ее нашли на кухне, она не оставила записки. Они так и не узнали ничего, совсем ничего.
Убийства, изнасилования, поджоги, расчленения – он привык ко всему. Он разделил свою жизнь на темную и светлую зоны. В темной убивают и умирают, а в светлой его дом, жена, дети, с ними никогда ничего не случится. Астрид Линдманн, наверное, тоже думала, что она живет там, где нет зла, и с ней никогда ничего не случится.
Линдманны жили на Блумгатан в двухкомнатной квартире, принадлежащей Иде, матери Патрика. Ухоженный двор с уже голыми осенними деревьями, под дождем мокли скамейки, а в хорошую погоду в зоне для пикников Линдманны, наверное, жарили наггетсы и Астрид гуляла с дочерью Маргаретой на детской площадке. Ингер показала наверх: видишь, вон их балкон на четвертом этаже, – и на секунду Йохану показалось, что Астрид стоит там и смотрит на них.
