Ну что же, тяни не тяни, а расписываться надо. Он коряво расчеркнулся в книге и покашлял, выпроваживая рассыльную. Раз вызов на три часа, теперь больше не ляжешь придремнуть. А ляжешь, проспишь… уф-ф. Вот такие пироги.
Он помылся, поставил на электроплитку чайник. На столе были приготовлены с вечера хлеб, три вареных яйца, оставшаяся от ужина жареная треска и пустая бутылка под чай; это тетка Марфена позаботилась, чтобы ему и на дорогу поесть, и с собой положить. Он дождался, пока закипел чайник, поел и принес к столу «шарманку» — сундучок, какие паровозники брали с собой в поездки и где держали еду и кое-что по мелочи: обтирочные концы, моток проволоки, запасное водомерное стекло, промасленные бечевки для подмотки парящих приборов, шплинты-гайки. Времени до явки было с запасом, ходу ему в депо от силы пятнадцать минут, и он собирался медленно, как полусонный.
— Я пошел, тетка Марфена! — сказал он перед уходом. Хозяйка промолчала. Она все слышала — и приход рассыльной, и сборы Глеба, но такой уж у нее характер, — не реагировала на происходящее, нужды не было.
На снегу еще виднелись следы рассыльной. Он посочувствовал ей — тоже не сахар мотаться по такой погоде всю ночь! — и зашагал к депо, где горели огни: там жизнь не замирала круглые сутки.
К нарядчице в конторку подошли машинист дядя Саша Авдеев и кочегар Федя Лапшин, потом они посидели в «брехаловке», где дожидались инструктажа вызванные в поездку. Дяде Саше за сорок, он нетороплив в движениях и сосредоточен; Федя Лапшин, дерзковатый занозистый парень, спросонок все не мог прийти в себя и был, против обыкновения, молчалив.
Дежурный по депо проинформировал их, какие за последние дни были происшествия по отделению дороги, какие из поездных бригад выбились из графика, кто загнал паровоз в депо на межпоездной ремонт и по какой причине, на что обращать внимание в предстоящей поездке.
— Скалывайте лед с лесенок и площадок, следите, чтобы не замерзли трубопроводы, — прогноз на усиление мороза, по трассе метель. Вопросы будут?
Вопросов у них не было. Дядя Саша сунул сложенный маршрутный лист в карман, взглянул на свою команду.
— Айда к машине, мужики.
Их паровоз СО 17—4236 стоял на запасном пути при депо — черная, без огонька, стальная громада на колесах, чуть дышащая дымком из трубы.
Друг за другом по лесенке они поднялись в будку, поставили «шарманки», дядя Саша повернул вентиль электротурбинки, Глеб щелкнул выключателями — будка осветилась, зажглись передние фары и лампочки под площадками. И паровоз, оживая, задышал; там и сям раздавались лязг и громыхание железа, шуршание сыплющегося угля, всхлипы и бурление пара, из трубы с сипеньем вымахнул столбом черный с искрами дым, это каждый из бригады занялся своим делом: кочегар проверял воду и уголь на тендере, машинист простукивал молотком ходовую часть, а Глеб шуровал в топке, подымая давление пара, подкачивая инжектором воду в котел. Затем он зажег факел и с масленкой прошел по площадке вдоль котла к передним подножкам, спустился на землю, осмотрел и смазал буксы ведущих колес, дышловые подшипники, поднялся в будку по боковой лесенке, еще подбросил в топку угля. Его рабочее место в будке за левым крылом, здесь, у окошечка, и сиденье, а справа лобовой кожух котла с вентилями, инжекторами, регулятором, топочной дверцей, со змеевиками трубок, поблескивающих в свете лампочек. Работа шла пока еще на раскачку, но в постепенно нарастающем ритме, когда одно дело не закончено, а другое уже подпирает и на очереди третье. Он смочил из шланга уголь в лотке, раскрыл дверцу топки и взрыхлил резаком — длинным железным стержнем с крючком на конце — огнедышащий слой кокса под раскаленной аркой, подкачал инжектором воды, взглянул на манометр: 12 атмосфер. К тому времени, как подцепятся к составу, надо чтобы все 14 было. Топку подсменная бригада почистила кое-как, сачки, вряд ли удастся дотянуть до оборотного депо без прокачки колосников. Ну, все ничего, все ладно; погода бы мало-мальски наладилась — пускай бы и мороз, но без метели. Или уж если метель, то без мороза бы…
Поднялся в будку дядя Саша, вытер пучком ветоши руки, высунулся в окошко. Пора подгонять машину к составу — стрелочница впереди помахала фонарем, сигналя на выезд.
— У тебя все готово? — спросил дядя Саша.
— Вроде все, — сказал Глеб.
— Двинулись тогда. Где Федор?
И Глеб высунулся в окошко, поглядел со своей стороны, не копошится ли у машины Федька. Нет, его было не видать. А стрелочница еще помахала фонарем, торопя на выезд. Дядя Саша ругнулся, дал короткий гудок, какой дают при трогании паровоза с места вперед, но регулятора не тронул.
Хлопнув дверцей, с морозным облачком ввалился в будку Федя.
— Эх, прижигает! Выезжаем, что ли?
— Где был, Федор? — спросил дядя Саша.
— Где был, там нет, — под забор ходил! — отрапортовал Федя.
