— Ну, составили протокол такой, что ого! — и к начальнику. Я думаю, все начистоту ему выложу, поймет же. Да где!.. «Товарищ майор, — говорю, — виноват, готов понести любое наказание, но не лишайте свободы: жениться мне, в загс назначено. Все счастье жизни может нарушиться!» А он мне разъясняет: «Вот мы тебя сейчас так женим, что вперед неповадно будет…» Говорю еще: «Сообщите хоть директору совхоза товарищу Вострецову, что по непредвиденным обстоятельствам задерживаюсь!» Иди, иди, говорят. И в суд меня, приговор — десять суток. Сижу, значит. Настроение самое прискорбное, но духом не падаю. Тут друзья по несчастью, которые за мелкое хулиганство отбывают, как узнали, какое мероприятие у меня срывается, — и давай заводить. Ну, я когда в прошлом году молодой был и еще неженатый, то особо не терялся. Они мне слово, я в ответ пять, да такое заверну, что все впокатушку. На третий день моей отсидки Зойка пристегала, проведать мое умонастроение. Нас в аккурат на машину выводили, — дело в апреле, по улицам снег и грязь убирать. Да, стоит, значит, Зойка, глаза как луковицы, на последнем пределе терпения, и губы кусает. «Вот, — кричу ей, — коряво дело, посадили! Ну, ненадолго, жди! В загсе скажи, чтобы отсрочку дали… по семейным обстоятельствам!» Помахал ей рукой, и до свидания. Думаю, если в амбицию ударится, куда денешься — и дальше буду холостым жить…
Он примолк. Лес кончился, и впереди, освещенные предзакатным солнцем, стали видны строения Высокова.
— И што потом?
— А потом ничего. Срок подошел, выпустили. Зойка подулась, конечно, и простила. Свадьбу сыграли. Как видишь — живем!..
Подъехали к свиноферме. От своей избы к ним торопилась Клавдия. Криулин заглянул в один чан, в другой — и Клавдии:
— Что они у вас, текут?
— Текут… ведро за ведром!
— Ну, дольем. Лапшин-то как отсюда, пешком ушел?
— На тракторе уехал.
— Ругался?
— Еще бы!
— Деловой мужик, — подытожил Криулин. — Завтра его еще, что ли, привезти и оставить?
Клавдия со смехом замахнулась на него прутиком, и он притворно испугался, отступил к кабине.
У фермы Криулин не задержался и лишней минуты. На обратном пути он дал Мишке немного порулить — тот пришел в полный восторг.
— Получаетша у меня, Женя, да?!
— Ну! Будет из тебя классный шофер!
От развилки Криулин повернул к заповедному тому лесному мыску.
— Пошарим грибов? — сказал он Мишке.
Тот шустро выпрыгнул из кабины и зашуршал по кустам.
Криулин открыл воду, а сам метр за метром начал обследовать поливанные не раз места. По низам и в кустах было уже сумеречно; и нет, за день тут ничего не выросло более.
Дремотно, заброшенно было в лесу, бесшумными тенями вступала в него ночь, и от мягкой ее, застойной духоты ощутимее делались запахи хвои, грибной прели, отошедшей земляники и сохнущих трав; зудели и ныли комары, где-то пострекотывала сорока.
— Же-еня! — с отдаленья донесся крик Мишки.
— Давай сюда! — отозвался Криулин.
Мишка выбрался из кустов, виновато сказал:
— Нету грибов… Ты, што ли, в лешу больше вшего грибы любишь?
— И грибы, конечно, — сказал Криулин. — Знаешь, это такая гвардия, ого! Я этта в прошлом году набрал корзину белых и сел отдохнуть. Дело под вечер, тишина тоже. И слышу вдруг, шепчутся: «Ушел этот?.. — Ушел вроде. — Хто уцелел, братцы, отзовись! — Нас не нашли… — А ты че толкаешься? — Я не толкаюсь, я рашту. — Вы, молодежь, шустры больно! Не торопитесь высовываться, силенки сперва наберитесь!.. — У меня под шляпкой шешется. И пить охота… — Потерпи, ночью дождик будет…» И сверху откуда-то писклявый такой голосок: «А меня белка уташшила, на сучок нацепила!..»
Мишка таращил глаза, и они полнились какой-то страстной, завороженной мыслью.
— Это што же, грибы ражговаривали?
— Кто же еще, — сказал Криулин. — Ну, поехали.
И лишь сейчас он отметил, что не слыхать бульканья воды из цистерны. Пошел проверить — и точно, вся вытекла. Вот, полил помидоры, привет!..
Зоя ожидала его, сидя на крылечке. Криулин сел рядом, обнял ее.
— Вот, как я и говорила, — опять дотемна! — с упреком сказала она.
— Понимаешь, машина заглохла. Пока искру нашел, то да се…
— Ври больше! Ужинать будем, или сперва помидоры польем?
Криулин отодвинулся и схлопнул ладони.
— А нету воды. Понимаешь, коряво дело, клапан отошел… Вытекла по дороге.
— Нет, Криулин, ты вообще бесшабашный человек! — сказала она с горечью. — Никакой заботы о домашнем хозяйстве. Как будем дальше жить, не представляю!
Криулин вскочил и мелко зашагал, замаячил перед нею, возбужденно взмахивая рукой. Нет, он не оправдывался — он наступал. Рассказал, что директор обещал на центральной усадьбе квартиру с удобствами, велел заявление написать. А осенью он на курсы комбайнеров попросится, так что с заработком дело наладится. Значит, соображать надо, если не на следующий год, то через два года свои «Жигули» у них как пить дать будут!..
