Дымок от папиросы Чебакова тянулся колеблющейся ленточкой и почти не развеивался в застоявшемся знойном воздухе. Этот дымок напомнил Криулину что-то давнее, беззаботное, захотелось прилечь где-нибудь под кустами, в тени, и ни о чем не думать, смотреть в небо… Он поводил плечами, стряхивая разнеженность, и сказал:
— Надо бы мне на машину насос поставить.
— Зачем это?
— А видел в городе, у поливальных машин? — проговорил Криулин с азартом, соскакивая на землю. — Напор — что надо! Воду сливать чтобы в два счета. И на случай пожара…
— Это, знаешь, всю машину переоборудовать надо. И всякий пожарный приклад: брандспойт, рукава.
— Ну тогда прицеп дай, — попросил Криулин, вновь забираясь на подножку.
Чебаков поглядел на него с веселой озадаченностью.
— Зачем тебе прицеп?!
— Домашнюю живность заведу, так чтобы сена когда привезти, соломы… дров тоже. Или соседи о чем попросят, разве плохо одолженье сделать?
Чебаков взглянул на криулинскую автоцистерну, вообразил ее с прицепом, и руки в бока — ударился в смех.
Из третьего отделения Криулин приехал к гаражу, заправил машину. Встретившийся у мастерской слесарь Краев приветственно кивнул ему, крикнул:
— Ты, говорят, в пожарники надумал по совместительству?
Не в правилах Криулина было оставлять без ответа насмешку или вздорное замечание, но на сей раз он отмолчался, лишь мысленно погрозил Чебакову: «Трепло! Привесят кличку за здорово живешь, и докажи поди, что зазря!..»
Он завел машину, сел за руль. Солнце уж на закат клонилось. На стройках и в третьем отделении воды он слил немного, можно было не добавлять; он всегда, не заглядывая в горловину, знал, сколько в цистерне воды. Проезжая по совхозу, он увидел Мишку, тормознул.
Мальчик влез в кабину, с упреком сказал:
— Ты что как долго?
— На заправку ездил. Масла долил. У нас старшина автороты говорил: жена любит ласку, а машина — уход и смазку!
— А теперь куда поедем?
— На склад, Зойку захватим.
На этот раз Зою на складе они не застали, умотала домой. И по дороге не догнали.
Когда Криулин остановился у дома, она вышла к машине.
— Что не дождалась? — спросил у нее Криулин.
— Тебя дождешься! Еще куда поедешь, что ли?
— До Высокова мотнусь.
— На ужин сделаю лапшевник с яйцом.
— Подходит, — одобрил Криулин.
— Ты недолго, смотри!
— Мигом! — с подъемом заверил он. — Одно колесо здесь, другое там!
Он ходко рванул машину с места и лишь тогда вспомнил о Мишке, который сидел, затаясь, жался к дверце.
— А ты, Миха, что — не накатался? Дома же попадет!
И вопрошающе поглядел на мальчика.
— Нет-нет, — запротестовал Мишка. — Я дома шкажалша.
— Ну, гляди. Посадят под домашний арест, пеняй на себя.
Мишка помолчал, глядя на дорогу.
— Почему он тебя Аш-Два-О жовет? Чебаков-то?
— Это он технически. По формуле, — туманно пояснил Криулин.
Мишка обдумал своим умом это обстоятельство — и еще вопрос задал:
— А тебя правда, Женя, в милицию шажали?
— Было такое коряво дело.
— На школько шуток?
— На десять. В прошлом году это было. И в самое неподходящее время — я в аккурат жениться собрался… — сбавив скорость, начал Криулин; на этот счет его хоть хлебом не корми, а выступить дай повод — такую пулю отольет, что и себе на диво. — А вышло как? Приехал в город, там на площади то ли развернулся не так, то ли остановился не тут, черт его знает!.. И с ходу ко мне автоинспектор, будто меня специально и дожидался. «Ваши права!» — говорит. А я ему вежливо отвечаю — пошел ты, говорю, подальше… Ихнего брата знаю: живо штрафонут либо дырку в техталоне проткнут, и чешись потом! В общем, начал он ко мне придираться, трубочку стеклянную вынул. «Дыхни», — говорит. Я ему и отрубил: «Сам дыхни в свою трубочку! Она у тебя не только посинеет, а позеленеет!» Вот так, слово за слово, сцепились, тут его напарник подошел. Прижали меня — и в милицию, вместе с машиной. Я-то знаю, что ни пива, ни вина и накануне не нюхал, думаю, докажу свою правоту. Ну, задерживаться мне не с руки было, и я там на них попер, коряво дело…
Он отнял одну руку от баранки и потер затылок. При въезде в лес еще сбавил скорость, уселся поудобнее. Мишка был весь внимание.
