К полудню следующего дня Артур и его войско проломили ворота и ворвались в город. Женщины в главной башне слышали удары требушетов, швыряющих валуны и горящие снаряды через стены. Они видели и чуяли дым с самого утра, но теперь раздались торжествующие крики и бряцанье оружия. Как только город захватят, лишь стена вокруг главной башни и сама башня будут отделять Алиенору от пленения. Близка ли помощь? Слишком далека, так подсказывало ей сердце, но она старалась сосредоточиться на том, что происходит рядом, а не на том, что может случиться.
Артур не терял времени даром. За внешней стеной уже взметнулись в нескольких местах осадные лестницы, и вот его рыцари и сержанты бросились в яростную атаку, перед которой крошечный гарнизон Мирбо и небольшой эскорт Алиеноры не могли устоять. Несмотря на отчаянные усилия, защитникам крепости пришлось отступать внутрь башни, и только лучники, стоящие в бойницах, прореживали ряды нападающих и прикрывали отход своих людей. Наконец последний воин нырнул в боковую дверь, и ее тут же заперли и забаррикадировали.
– Помоги мне подняться! – приказала Алиенора внучке и сама попыталась встать на ноги.
– Бабушка, сейчас нельзя покидать верхние покои, это опасно! – запротестовала Рихенза.
– Успокойся, пока никакой опасности нам не грозит, – остановила ее причитания Алиенора. – Нападающим нужно перестроиться перед тем, как атаковать башню, и они знают, что мы заставим их заплатить высокую цену за штурм, потому наверняка попробуют еще раз договориться. И хватит болтовни: у нас внизу раненые, они должны знать, что я забочусь о них.
Поддерживаемая Рихензой, королева поднялась и медленно пошла к двери, а потом с превеликой осторожностью, превозмогая боль в суставах, спустилась по крутой лестнице в комнату двумя этажами ниже, где собрались воины. Один пожилой рыцарь сломал руку, другой получил глубокий порез от меча, и было множество синяков и ссадин, но пока никто не погиб. Алиенора побеседовала с ранеными, произнесла несколько ободряющих слов и похвалила их, однако тон ее был самый будничный. Таков удел солдат – получать ранения, выполняя свой долг. Она помогла раздать еду и вино и всех заверила в том, что скоро придет помощь. Это королева провозглашала твердо, с глубоким убеждением, потому что пока она в это верит, будут верить и ее подданные.
Пон де Мирбо торопил ее с возвращением на верхний этаж, но Алиенора отказывалась.
– Я поднимусь туда, когда сочту нужным. По крайней мере, сначала поем и выпью вина с воинами. Карабкаться по этим ступеням – задача не из легких.
– И все-таки, госпожа, может, будет лучше, если… – Он умолк на полуслове и обернулся, потому что прибыл дозорный с сообщением о том, что посланец Артура снова желает поговорить с королевой.
– Пропустите его! – скомандовала Алиенора. – Почему бы не скоротать пару минут за приятной беседой?
Когда гонца провели в зал, она уже стояла в самом центре, окруженная рыцарями, так что добраться до нее можно было только через один узкий проход между ними.
– Итак, – произнесла она, когда парламентер подошел и опустился перед ней на колени, – какое сообщение твой господин передает на этот раз? Он решил не устраивать пир? – Алиенора не позволила ему встать с колен.
Он поднял на нее холодные голубые глаза и заговорил громко и отчетливо, чтобы слышали все:
– Мой господин граф Бретонский желает, чтобы вы немедленно сдали крепость. Очевидно, что рано или поздно вас захватят. Если ваши воины окажут сопротивление, они будут повешены все до единого. Но если вы сдадитесь прямо сейчас, то мой господин обещает всех помиловать.
Алиенора смотрела на него столь же ледяным взглядом:
– Наконец-то мы говорим о деле. Мой внук заявляет, что он мне не противник, но между тем разрушает мои владения и обещает убить моих людей, словно они не более чем животные. Передай ему, что я благодарна за такую щедрость. Мой сын отплатит ему десятикратно, когда прибудет сюда. И мой совет тебе: спасайся, пока у тебя есть время.
У посланца задергался мускул на щеке, но в остальном он не выдал своих чувств.
– Госпожа, я молю вас еще раз подумать. Вы не сможете победить в этом сражении.
– Верно, не смогу, – согласилась она, – потому что победителей не будет. Мы все в проигрыше. Мы все унижены. – Алиенора выдержала долгую паузу. Ей очень хотелось плюнуть посланцу в лицо и завопить, что она скорее умрет, чем сдастся, но за этим тут же последовал бы штурм башни, а она и так зашла чуть дальше, чем собиралась. Пришлось слегка сбавить тон. – Нужно время, чтобы подумать, ведь это непростое решение. Дайте мне хотя бы ночь, до завтрашнего рассвета.
Посланец колебался:
– Госпожа, зачем затягивать дело? Позвольте мне быть откровенным: помощь не придет. Если вы сдадитесь сейчас, будет лучше для всех.
– Но не для моей гордости и достоинства. Завтра на рассвете я открою двери, и это мое последнее слово. – Только тогда она жестом велела ему подняться.
Посланец встал и поклонился:
– Значит, так тому и быть, госпожа. Я передам моему господину ваши слова и вернусь с ответом.
