На конюшне Ричард не взял самого резвого коня, хотя ему очень приглянулся поджарый черный скакун с длинными тонкими ногами. Ему требовались скорость и – в равной степени – сила и выносливость. Нужен конь, который мог скакать без устали целую вечность. Серая кобыла Алиеноры была как раз такой, но слишком мала для него, а его собственный жеребец еще не набрал силу после долгого пути. В конце концов Ричард выбрал крепкую гнедую лошадь с широким крупом и изогнутой шеей. Она принадлежала коннетаблю и явно хорошо отдохнула – настолько, что лягалась и вставала на дыбы, пока юноша прилаживал седло. Но он был хорошим всадником: натянул поводья, сдавил ногами лошадиные бока и выехал из крепости.
Город он пересек быстро, однако несколько раз пришлось прокладывать себе путь через толпы испуганных людей с домашним скарбом и скотом. Уже разлетелся слух о том, что под городскими стенами стоит вражеская армия. От возбуждения у Ричарда неистово колотилось сердце, во рту пересохло, но он подавил желание пришпорить лошадь – ее силы пригодятся ему позднее.
Понимая, что на основные дороги враг наверняка разослал дозоры, Ричард выбирал проселки, а за направлением следил по солнцу. Времени на это ушло много, однако не было смысла бросаться прямо на врага с риском попасть в плен или быть убитым. Поэтому он сдерживался и даже один раз остановил лошадь, чтобы перекусить хлебом, которым снабдила его бабушка, и глотнуть вина.
Только через два часа он счел безопасным вывернуть на главную дорогу, ведущую в Ле-Ман. Висящее над ней облако пыли и свежий конский навоз рассказали ему, что тут недавно прошла армия Артура. Над окрестными полями пели птицы, и обостренные чувства Ричарда не обнаружили опасности. Он цокнул языком, пуская лошадь быстрой рысью, и мили понеслись одна за другой. Ричард надеялся, что успеет.
Армия Артура подошла к городу вскоре после того, как солнце достигло зенита. В его лучах жарко блестели кольчуги и упряжь, переливались сюрко и шелковые знамена. Артур, только что посвященный в рыцари, скакал впереди отряда на игривом испанском жеребце. Белая шелковистая шкура красиво оттеняла красно-золотую упряжь.
К Алиеноре, которая обедала с Рихензой в большом зале как ни в чем не бывало, пришел с этим известием коннетабль Пон де Мирбо.
– У них машина для метания камней, госпожа, и осадные лестницы, – доложил он. – Ворота заперты, но долго не продержаться.
– Тогда пусть стоят столько, сколько смогут, месье Пон. Сосредоточьте все силы и припасы здесь, в главной башне. – Алиенора вскинула голову, исполненная холодной решимости. – Я их не боюсь. – Что бы ни случилось, этого у нее никто не отнимет. – Так ты говоришь, он едет на белой лошади? – Она изогнула губы в презрительной усмешке.
– Да, госпожа, и в кольчужных доспехах.
– Что же, посмотрим, какой из него воин. Юнец едет осаждать родную бабку, которая от старости уже ничего не соображает. Храбрый и благородный молодой рыцарь, в самом деле! – Она пригубила вина и не поняла, то ли оно само по себе кислое, то ли кисло у нее во рту. – Молю Господа о том, чтобы другой мой внук оказался более достойным звания мужчины.
Она продолжила трапезу, но доесть ей опять помешали – из вражеского лагеря прислали посланца с перечнем условий капитуляции.
Алиенора посмотрела на пергаментный свиток с требованием о сдаче. Вероятно, это последняя партия в ее жизни, где она игрок, а не пешка. Зная, что каждая выгаданная минута увеличивает шансы на то, что Ричард и Иоанн успеют прийти на помощь, королева целый час тянула с ответом, а потом велела писцу написать, что нездорова, но утром готова будет обсудить предложенные условия. Свой ответ она составила в таких выражениях, чтобы дать Артуру надежду достичь желаемого мирным путем. Резкий отказ может побудить его атаковать крепость немедленно.
Когда послание было отправлено, Алиенора призвала всех в зал и, собрав все свои силы, встала перед рыцарями на помосте, хрупкая, но прямая и решительная. Ее речи позавидовал бы любой военачальник.
