— Я рад, что вы понимаете. Нет, правда. Думал...
— Подозрительного тут ничего не происходило в наше отсутствие?
Волдо прервал свой душевный монолог и снова затряс рыжими вихрами:
— Да, факелы видел, далеко, вон там, — махнул он рукой в сторону. — Человек пять, тоже в болота шли. Наверное, вы разминулись.
— Неожиданное предположение.
— Клиенты Яаллы, не иначе, — заключил Живоглот. — Они не будут рады. Надо бы валить отсюда поскорее.
— Ссыкуешь?
— Их пятеро, они не дети и знают, что души близко. Мой энурез тут ни при чём, элементарная логика, — преподал мне вдруг Тьерри урок благоразумия.
— Убедил. По коням.
Мы не стали возвращаться в нашу лесную берлогу и, стараниями Живоглота, взяли курс прямиком на мой приз.
— Кто этот Брокк? Расскажи о нём.
— Ну, он души очищает, — пожал плечами Тьерри. — Серый, скучный урод.
— Да, такому рассказчику только хер за щеку. Ты можешь лучше, соберись.
— Что конкретно тебя интересует?
— Сколько ему лет, что он любит, каким темпераментом обладает, болтлив ли, замкнут, предпочитает нежные розы в утренней росе или глубокие тёмные гроты, — подмигнул я округлившему глаза Волдо. — Словом, всё, любая известная тебе мелочь.
— Он базбен, — фыркнул Живоглот. — Что тут ещё добавить? Ушлый, хитрый, изворотливый проныра, как все они. Но дело своё знает — это главное.
— М-м... Старая-добрая ксенофобия. Неизменна в любом мире. А я полагал, что предвзяты здесь только к колдунам. Дурья башка.
— Ты что, из этих...? — приподнял бровь Тьерри.
— Из кого?
— Ну как их... Амирантова срань, вечно сложные слова из головы вылетают. Паритарианцы! — выпалил он, весьма обрадованный неожиданным озарением.
— Звучит немного оскорбительно. Кто такие?
— Секта юродивых. Считают, что все разумные существа, населяющие Ош, равны и могут свободно селиться на всей территории Союза, где пожелают. Ха! Пусть расскажут это тем же базбенам, обустроив норку в Плакучих горах. Там-то их бошки живо на пиках окажутся. Ублюдки полоумные. Э-э... Извини, я знаю, что ты не из них. Ты ведь только прибыл. Да и не похож... Ладно, проехали.
— Что за Союз?
— Ну да, только прибыл, — вздохнул Живоглот, предвкушая не самый захватывающий для себя рассказ, но его спас Волдо:
— Союз пяти земель — Аттерлянд, Готия, Занерек, Горлох и Саланса. Там живут люди, рукуны, базбены и нолны — четыре крупнейших народа, населяющих известную часть Оша.
— А есть ещё и неизвестная? — поразил я сам себя таким вопросом, памятуя, что понятия не имею о землях западнее Москвы и восточнее Уральского хребта.
— Да. И это большая его часть. Некоторые картографы утверждают, что исследовано менее одной седьмой всей площади.
— Но вы хотя бы в курсе, что Ош круглый.
— Шарообразный, — поправил меня пацан.
— И вращается вокруг Рутезона. Это наше светило, — пояснил Тьерри, зачем-то тыча пальцем в ночное небо. — На манер вашего Солнца.
— Он знает, — остудил его педагогический пыл Волдо.
— А что, — воспылал любознательностью Живоглот, — в твоём мире тоже есть разные народы?
— Ага, — кивнул я, — лацы и мутанты, если брать укрупнённо. Оба вида делятся на подвиды адекватов и долбоёбов, а те — ещё глубже по своем веткам, в зависимости от степени адекватности и полноты долбоебизма.
— Хм, сложно.
— Вовсе нет. Разобраться проще простого — за адекватов всегда платят больше.
Вопреки моим ожиданиям, наш путь пролегал не в направлении Шафбурга, а чуть южнее, насколько я мог судить, ориентируясь по только начавшему своё восхождение Рутезону. Чёрт, здешним влюблённым парочкам приходится несладко. Сидеть, держась за руки, на фоне кровавых закатов и рассветов — довольно специфическое удовольствие. Как, впрочем, и просыпаться с первым лучом, который бьёт в глаза, аки струя из ярёмной вены. Этот мир будто создан, чтобы буквально всё тебя щемило, чтобы даже ёбаный солнечный зайчик, внушал мысли о смерти. Страшной, жестокой и неотвратимой.
К дому Брокка — если это можно назвать домом — мы подъехали уже засветло. Место жительства храмовника шафбургской банды представляло собой нечто, напоминающее огромную землянку — поросший травой холм с большой дверью и тремя круглыми окнами, посреди весьма живописной рощи. Над вершиной жилого холма поднимался сизый дымок.
— Творческая натура, — спрыгнул я с кобылы и пристроил её к коновязи, — сразу видно. Мы найдём общий язык.
— Ты там сильно не наглей, — заботливо предостерёг Живоглот, привязывая свою лошадь.
— Обижаешь, я сама тактичность. Красавчик, если кто-то, кроме меня, будет отсюда бежать в панике — перекуси ему ноги.
Попытка открыть дверь успехом не увенчалось, и мне пришлась нарушить покой хозяина галантным стуком:
— Эй! Кому тут свежую ведьмину душу? Зелёная, бодрящая, с перчинкой! Отворяй, не томи, а то другого покупателя найду!
Живоглот тяжело вздохнул и провёз по физиономии своей огромной лапищей.
