— По делу... — Волдо запнулся, будто размышлял, а стоит ли. — Дело тут непростое. Можно сказать, греховное.
— Убийство?
— Как вы...?
— Не бери в голову. Кого нужно порешить? Слушай, пацан, — поспешил я разложить всё по полочкам, дабы сэкономить время, — я ни разу не праведник, и убил стольких, что ты вряд ли сочтёшь. И если какая-то мразь тебе жизнь портит, просто, ткни пальцем. Но от этой хуйни, — указал я на свою распадающуюся физиономию, — нужно избавиться, как можно скорее.
— Дело не в этом. Мне ничья смерть не нужна. Но без неё не обойтись.
— Ты чего, на какие-то шаманские ритуалы намекаешь?
— Нет! Пресвятая Амиранта! Я говорю о душе.
— Нашёл время.
— Вы не понимаете. Душа здесь — не то же самое, что у вас. Если её поглотить, телесная оболочка восстановится.
— Поглотить душу?
— Да! Душа материальна, она покинет мёртвое тело, и тогда её можно забрать.
— А ну-ка, — склонился я поближе к лицу Волдо и пристально посмотрел ему в глаза. — Хм, зрачки в норме. Дыхни.
— Зачем?
Спиртным от парня тоже не пахло.
— Чем закидываешься? Грибы, трава? — и тут мой взгляд упал на кисет, в котором, при ближайшем рассмотрении оказался мох с кусочками свежесрезанной коры. — Ага, вот в чём дело.
— Это ведьмин лишай, — поспешил оправдаться юный любитель галлюциногенов. — Если его собрать на закате, он сохраняет целебные свойства. От разных хворей помогает, он чесотки, от запора... Меня отчим за ним посылает, чтобы аптекарю продать, а на эти деньги купить выпивку.
— Лечебный, значит? А беседы тет-а-тет с Богом после такого лечения случаются?
— Что? Нет! Это совсем не то! У него нет никаких дурманящих свойств! Я говорю вам правду!
— Ладно, допустим. Так кого же мне надо убить за эту душу? Уж не твоего ли отчима?
— Как вы догадались? — прошептал Волдо, съёжившись.
— О, дружище, ты многого ещё обо мне не знаешь. Я залезу в твою рыжую башку и прочитаю мозги, как кабацкую разблюдовку. Даже не пытайся юлить.
— Вы колдун? — выдохнул не на шутку перепуганный парнишка.
— Ага. Будешь меня бесить — превращу в гуляш. А теперь рассказывай, по кой чёрт мне топать до твоего отчима, если я могу прирезать тебя, прямо здесь и сейчас.
— Нет-нет! — приподнял руки Волдо, защищаясь от нависшей над ним не иллюзорной перспективы донорства. — Моя душа не годится!
— Слишком хороша для меня?
— Слишком молода. Вы же не можете её очистить. А неочищенные души способны свести с ума. Они хранят воспоминания, которые смешаются с вашими собственными.
— А твоему отчему, выходит, и вспомнить нечего?
— Почти так. Он пропащий пьяница, уже и говорит с трудом. Сомневаюсь, что имя своё помнит. Его душа хлопот не доставит. Тут недалеко.
— Да и тебе от его безвременной кончины хуже не станет, верно?
— Вы это и так знаете. Зачем спрашивать?
— Смышлёный, — подмигнул я Красавчику, всё ещё ждущему приказа на старт злостного членовредительства. — Не будем его калечить, пока.
— Вы не пожалеете.
— Всё зависит от тебя, Волдо Кёлер, — поднял я того с земли за шиворот. — Ну, веди меня к своему пропойце.
До деревни оказалось и впрямь недалеко. Миновав странный лес, мы вышли к полузаброшенным полям, за которыми виднелось несколько крыш с нитками дыма, тянущимися в совсем уже потемневшее небо. Дома мало походили на привычные избы. Некоторые в два этажа, все покрыты черепицей, окна с деревянными ставнями были расположены высоко над землёй, замшелые каменные фундаменты переходили в грубо оштукатуренные стены, давно не знавшие ухода, оттого изуродованные трещинами и плесенью. Но, несмотря на всё, дома выглядели крепкими, основательными, давшими приют ни одному поколению.
— Сюда, — махнул рукой Волдо, указывая на один из таких — небольшой и по самую крышу заросший вьюном. — Не шумите. Я пойду первым.
— Только без глупостей, если не хочешь, чтобы я устроил геноцид в этой милой деревушке.
— Мы же договорились.
— Ну, всякое бывает.
Волдо поднялся по ступеням высокого крыльца и отворил дверь. Ненадолго исчезнув внутри, он вернулся и призывно махнул рукой.
— Сейчас перекусишь человечинкой, только на печень не налегай, — потрепал я Красавчика по холке, и удивился, как огрубела его и без того не самая нежная шкура. — Что это с тобой? Ладно, потом разберёмся. Пошли.
Из внутренностей дома доносился громогласный храп.
— Он там, — указал Волдо на одну из трёх дверей. — Только, пожалуйста, сделайте всё быстро.
Я вынул тесак и проверил остроту лезвия пальцем:
— Даже не разбудим?
Парень отрицательно помотал головой, явно не желая затягивать с процесс умерщвления.
— В доме больше никого?
— Никого, мы живём здесь вдвоём.
— Жили, — открыл я дверь и шагнул внутрь.
