Герцог вытаращил горящие безумием глаза, переводя взгляд с меня на раскиданные возле ног пальцы и обратно, после чего с леденящим кровь воплем ринулся в атаку. Размахивая своим дюрандалем так, что огромный клинок чертил острием по полу, Бертольд вынудил меня отступать, дабы не угодить в эту скрежещущую и сыплющую искрами шинковку. Я спешно семенил назад, каждую секунду рискуя лишиться ног, пока не упёрся спиной в стену. Следующий взмах должен был навсегда избавить меня от проблем выбора обуви, но тут в голове что-то вспыхнуло. Озарение! И голос внутри черепа произнёс: «Прыгай». А кто я такой, чтобы противиться голосам в голове? Я прыгнул. Прямо на приближающийся развёрнутый плашмя клинок. Пока мои чудом уцелевшие ноги отталкивались от упругой стали, руки успели перехватить фламберг так, что правая сжала рукоять возле самой гарды, а левая ухватилась за рикассо. Я взлетел на уровень головы Бертольда и загнал острие в прорезь забрала. Герцог пошатнулся, его правая рука неловко махнула мечом в последний раз, ноги обмякли, и тело с грохотом рухнуло на разбитый вдребезги пол. Я, не веря удаче, всем весом навалился на гарду, загоняя фламберг как можно глубже в буйную голову, после чего не преминул пошатать его из стороны в сторону. Смотровую прорезь залило ихором. Гнойная жижа потекла ручьями по шлему. Огромное тело Бертольда в последний раз дёрнулось и затихло.
— Пресвятая Амиранта! — подскочил Волдо ко мне, гордо восседающему на трофее. — Вы это сделали! Вам удалось!!!
— А ты сомневался? — выдернул я из герцогской головы фламберг и передал оруженосцу.
— Не то, чтобы… — замялся тот, аккуратно принимая вымазанный меч. — Но некоторые опасения были. Вот же мерзость.
— Где душа? — задался я вслух животрепещущим вопросом и тут же приметил золотистое сияние, зародившееся и быстро растущее под забралом.
Откинув вверх металлическую маску, я увидел, как из раскрытого в предсмертном крике рта Бертольда поднимается объятая будто живым свечением сфера. Казалось, магическое пламя окутывало её, струясь и переливаясь. Так красиво… Я как заворожённый следил за выходом души из безжизненного тела герцога, пока та не зависла над его лицом, сделавшись ещё больше, ярче и прекраснее. Никогда не видел ничего подобного. В тот момент мне показалось, что это само счастье в своём концентрированном виде. Только протяни руку и познаешь его. И я потянул.
— Нет! — вцепился мне в плечо Волдо, мешая достичь цели.
— Пошёл прочь! — отмахнулся я, всё ещё находясь под чарами великой души, и пацан отлетел в сторону.
— Не поглощайте её! Вы не готовы!
Но рука всё тянулась к вожделенному концентрату счастья. Лёгкое покалывание на кончиках пальцев дополнилось приятной мягкой теплотой. Душа манила, не отпускала, обещая неземное блаженство. И я уже готов был раствориться в нём, как вдруг удар в плечо разлучил меня с моей прелестью, скинув на пол с Бертольда.
— Ты очумел?! — крикнул я Красавчику, занявшему моё место на трупе и неодобрительно мотающему башкой. — В вас обоих бесы вселились?! Я просто хотел подобрать её!
— Не врите, — поднялся на ноги Волдо. — Вы хотели её поглотить. И это убило бы вас.
— Да с чего ты взял?
— Великие души не такие, как души смертных. Они обладают собственной волей, могут внушать мысли и чувства. Слыхали выражение «Ненавидеть всей душой»? Так вот эта душа вас ненавидит и желает уничтожить.
— Неужто старину Бертольда так сильно задели мои слова? Ну, или меч в голове… И что с ней теперь делать?
— Её нужно изолировать, — подошёл Волдо к трупу герцога и стянул с его правой руки перчатку. — Поместим сюда, — аккуратно накрыл он парящую в воздухе душу и спешно обвязал горловину перчатки своим пояском. — Это не защитит нас полностью, но ослабит её чары.
— Откуда ты — чёрт подери — столько знаешь о великих душах?
— Из баллады, — ответил юный эрудит после небольшой паузы.
— И что за баллада?
— Баллада «О чёрной душе Иеремии и о павших героях» за авторством Луки Печатника, раз уж вам так интересно.
— Интересно, да. О чём же она?
— О том, какие жуткие козни творила душа колдуна, пока её доставляли в Ничью крипту на острове Жернов посреди Халийских топей.
— Непременно прочту при случае.
— Рад буду обсудить с вами этот поэтический труд. А пока, быть может, вернёмся к более насущным делам? Похоже, мы стали богаче не только на великую душу, — указал Волдо на массивный перстень, украшающий большой палец правой руки герцога. — Хм, не снимается, прямо в мясо врос.
— Это не так делается, — похлопал я себя по привычным местам и не обнаружил ничего, кроме стилета. — Дай-ка нож.
Волдо быстро выудил из складок платья трофейный тесак и передал мне:
— Проще было бы отрубить мечом.
— Нет, — присел я возле вельможной убоины. — Хочу сделать всё аккуратно.
— Вы не там режете, так перстень не снять.
— Я не хочу перстень, я хочу палец.
— Зачем?
— Думаешь, почему меня зовут Коллекционером?
— Даже не знаю… Родители отличились нестандартным подходом к выбору имени?
