Ошибка полностью

— Я должен рассказать тебе кое-что, — я делаю паузу и смотрю на неё. То, что я собираюсь сказать, отправит её в пропасть. Она выглядит такой хрупкой, что ей будет трудно принять это. Я практически стираю в порошок любой слабый намёк на надежду, оставшийся у неё, что заставит её возненавидеть меня ещё больше. Возможно, она и не поймёт, что единственная причина, почему я это делаю, это чтобы защитить её. Зачем ей верить в то, что человек, который держит её в плену, будет её защищать? — Если бы я мог, я бы защитил тебя от этого… — я замираю, ожидая её реакции, и когда она смотрит на меня, то её взгляд холодный и жёсткий.

— Думаю, что единственные, от кого меня надо защищать, это ты и твоя семья.

Я пытался помочь ей единственным способом, который знаю, предполагая, что месть не работает одинаково для всех. Она до сих пор винит и ненавидит меня, и я прищуриваюсь.

— Думаешь? — я морщу лоб, покачивая головой. — Потому что могу уверить тебя, что Джо ещё большая угроза для тебя, чем я.

— Хорошо, просвети меня.

Я смотрю на Калеба.

— Пошёл вон, — говорю я ему.

Не хочу, чтобы ещё кто-то находился здесь, так как знаю, это будет ужасно.

Бросив нервный взгляд на Тор, он выходит из комнаты. Дверь за ним тихо закрывается, и, поднявшись, я обхожу вокруг стола.

— Ты знаешь… я проведал Эвана.

— Оу, повеселились? — кривая улыбка искажает её губы, и я не могу не ухмыльнуться блеску от лёгкой садистской нотки в её глазах. Даже в аду не найдётся столько ярости, как у оскорблённой женщины.

— Тор, — я наклоняюсь и сжимаю ручки кресла, пока не упираюсь взглядом в её холодные, бесчувственные, голубые глаза. Осторожно убрав выбившуюся прядь волос за ухо, я провожу пальцами вниз по её подбородку. Её челюсти сжимаются, но она не отстраняется. Мой взгляд падает на её полные губы, но после я снова перевожу его к её глазам. — Поверь мне, если кто-то посягает на то, что принадлежит мне… Я. Становлюсь. Жестоким. — Эти последние три слова звучат так низко, почти хрипло, что даже я не узнаю свой собственный голос.

Она удерживает свой взгляд на мне. Знаю, она хочет спросить меня, убил ли я его, ведь ранее сказанный комментарий дал намёк на это, но она молчит. Незачем говорить ей о том, что Эван мёртв, потому что в данный момент это не имеет никакого значения.

— Просто хочу напомнить тебе, что я сделал это только для того, чтобы защитить тебя от Джо. Он убьёт тебя, если найдёт, потому что всё пошло не так, как он планировал, — я замираю и бросаю перед ней Вандербильтскую газету. — Я сделал то, что должен был сделать, чтобы обеспечить тебе защиту.

Она смотрит на меня, а затем опускает взгляд на статью. Между её бровей появляется складка замешательства, и она бледнеет.

— Что… это такое? — её голос едва ли напоминает шёпот.

— Насколько известно всему миру, ты мертва.

Она хватает бумагу со стола и лихорадочно читает заголовки, изучая причину своей страшной смерти.

— Моя сестра, — выдыхает она, и в этот момент я сочувствую ей.

— Прости. Это нужно было сделать. У меня не было выбора.

Она сидит, уставившись на бумагу, и я жду, когда она разобьётся на кусочки. Чем дольше она читает, тем тяжелее становится её дыхание. Она хмурится, и её губы сжимаются в тонкую линию.

— Ты даже не сказал мне, что собираешься сделать! — кричит она на меня.

— А должен был? — я пожимаю плечами. — Разве ты имела права голоса в этом вопросе?

— Знаешь, что? Пошёл на хуй, Джуд! — она встаёт, бросив газету на стол.

Она зла, как шершень, и имеет на это полное право. Облизав губы кончиком языка, я беру пачку сигарет, лежащую на моём столе, и достаю одну из пачки, но она выбивает её из моей руки.

— Пошёл ты! — снова рычит она, широко расставив ноги и сжав кулачки по бокам. Она выглядит так, словно собирается меня ударить. — Ты забрал у меня всё, а теперь ещё решил лишить меня жизни.

Я указываю на неё пальцем.

— Нет, я спас твою грёбаную жизнь! — моя злость растёт, но не из-за неё, а из-за того, что я нанёс ей ещё больше вреда.

Она дрожит всем телом.

— Ты забрал у меня всё, в том числе и мою свободу.

Я поднимаю с пола выпавшую сигарету, подкуриваю её. Делаю затяжку и держу дым в лёгких, пока смотрю на неё, а затем позволяю густому облаку сорваться с моих губ. У меня сжимается грудь, и я чувствую жалость к ней и свою вину, но это совсем не те эмоции, к которым я привык. Сделав ещё одну затяжку, я жду, пока она полностью сломается, ведь это уже близко.

Выражение её лица мгновенно меняется из отчаянного в яростное. С яростью я ещё могу справиться, но вот со слезами — нет.

— Почему ты это делаешь? Тебе не достаточно того, что отнял у меня? Ты — эгоистичный ублюдок! — кричит она на меня.

Положив сигарету в пепельницу, я прислоняюсь к столу и складываю руки. Она не понимает, почему я это сделал.

— Я говорил тебе…

— Я не заинтересована в твоих бредовых оправданиях! Ты разрушил мою жизнь. Из-за тебя моя сестра думает, что я мертва! Всё это было только для того, чтобы ты мог защитить себя, поэтому сделай мне одолжение — прекрати, блядь, врать.