— Тебе совсем не обязательно меня провожать! — краснея, заявила она. — Дорогу домой я знаю.
Петя поправил очки.
— Хорошо, ты просто иди, а я следом, если тебе в тягость моё общество. А потом… если ты не позволишь дожидаться Гошу у вас, я могу подождать на улице.
Ангелина покраснела ещё больше.
— Два идиота… — прошептала она и повернула к дому. Из глаз капнули непрошенные слёзы. Она переживала, что была слишком резка с Петей, боялась, что перегнула палку. Слёзы на морозном ветру жгли щёки, Гелька старалась незаметно смахнуть их рукой, и они замерзали колкими льдинками на ресницах. Прень молча шёл рядом. Несколько раз ей казалось, что он собирается заговорить, но каждый раз она обманывалась. Только Петя шёл всё ближе и под конец пути взял её за руку, и Ангелине стало труднее незаметно вытирать слёзы — в другой руке был портфель. Уже в подъезде Петя задержал её руку, когда она встала на ступеньки, шагнул к ней и крепко обнял. Гелька еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Он вытер её слёзы и прошептал:
— Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя оттуда.
Эти слова отрезвили Ангелину — они напомнили, что они с Петей по-прежнему находятся по разные стороны баррикад. Она обречённо отстранилась и начала подниматься по лестнице. Но почему-то с каждым шагом её подавленное настроение улучшалось, противоречия не казались такими уж неустранимыми, а будущее — наполненным мрачной неизвестностью. "Скоро они поймут, что ошибались, и Учитель разрешит всё рассказать, и Нюся перестанет сыпать туманными предостережениями. И всё будет хорошо". Было ли это из-за Петиной поддержки и ощущения защищённости или потому что она всегда надеялась на лучшее — неизвестно, но домой она вернулась совсем в другом настроении. Пригласила войти Петю; немного смутилась, когда он помог ей снять пальто; приголубила Злыдня, который мелодично мявкая выбежал навстречу — человеческий вид хозяйки он одобрял, и закинув портфель в комнату, направилась на кухню.
— Идём обедать.
— Гоша нам этого не простит, — улыбнулся парень. Ангелина хмыкнула.
— Подожди, дай только жареному запахнуть, он явится, тут как тут.
Так и случилось: едва Ангелина успела разложить по тарелкам гретый рис с тефтелями, в прихожей протопали шаги брата, и он заглянул в кухню.
— Как? Без меня?
Петя с Гелькой переглянулись и рассмеялись.
— Фокус удался. Вот твоя тарелка, а там твой рис.
— ОК! Иду мыть руки.
С самого начала обеда Гоша как-то странно поглядывал то на Петю, то на Гельку. Его словно подмывало шепнуть пару слов на ухо другу так, чтобы не слышала сестра. Ангелину снова охватили подозрения.
— Что ты опять натворил? — строго спросила она брата. Гоша вскинулся и неожиданно правдиво ответил.
— Я говорил с Егором.
Ангелина побледнела, вспомнив разбитую физиономию парня, не желающего из-за непонятного чувства вины защищаться.
— Что… что ты ему сделал? — дрожащим голосом спросила она. Петя принялся изучать поверхность стола.
— Ничего ему не сделалось! — возмутился Гоша и злорадно добавил. — Только, оказывается, Егор Сафарович тоже не в восторге от того, что таких сопливых малолеток используют в малопривлекательном противозаконном и… каком ещё?.. Да! Смертельном аттракционе!
Теперь Петя пристально смотрел на Гельку, и ей стало вдвойне не по себе.
— Короче! Он на нашей стороне! Что ты на это скажешь?
— Скажу, что чтобы он ни думал, дело своё он продолжает делать и не отступает! И я не собираюсь!
— Глянь, как этот козёл её обработал!
Гелька стукнула по столу ладонью — вилки в тарелках дружно звякнули. Глаза её предательски наполнились слезами.
— Его цели — самые благородные! Он борется против жуткой опасности, которая угрожает всему человечеству и…
— …и считает, что в этой борьбе все средства хороши, — Гоша наклонился над столом и произнёс тихо и раздельно, — даже заставлять девчонок-малолеток убивать.
Гелька поднялась, побледнев ещё больше, теперь настал черёд брата лупить по столу ладонью.
— Лампочки твои чёртовы!.. — рявкнул он. — Caedere значит "убивать", так, да?! Он хочет, чтобы ты мочила каких-то его врагов этими своими импульсами неведомой силы, так?! Я тебя спрашиваю!
Ангелина опустилась на стул: она была на грани обморока. Она никак не могла ожидать, что Гоша так быстро схватит суть дела, выхватив её из ничего — из воздуха, из обмолвок и обрывочных наблюдений.
— Отвечай мне, ты будешь убивать?
Гелька поднялась из-за стола, её качнуло. Петя подскочил и, поддерживая, повёл её в комнату, бросив предостерегающе:
— Оставь, Гоша…
— Нет, пусть ответит! — не успокаивался возбуждённый Гоша, порываясь дотянуться до сестры через спину друга и схватить за плечо. Петя усадил Ангелину на кровать, и она сразу легла, отвернувшись к стене и свернувшись клубочком. Петя постоял над ней несколько минут и тихо вышел. Сработал стресс — Ангелина забылась тяжёлым сном.
