…Она стукнула в его форточку раз, другой, и вдруг увидела его спускающимся по ступенькам крыльца. Гелька резко спикировала вниз, ещё на лету начиная превращение и, в результате, упала с высоты, увеличенной скоростью её движения. Она сильно разбила локоть и колени, но, не замечая этого, бросилась к Егору и молча уткнулась в его плечо.
— Ангелина? — изумлённо воскликнул Егор, высвобождаясь из её объятий и вглядываясь ей в лицо. — Что? Что с тобой случилось?
Он с беспокойством и недоумением оглядел её с ног до головы — Гелька и забыла, что явилась в домашних тапочках и костюме, теперь ещё изодранном и окровавленном. Сразу дала о себе знать боль в локте: Ангелина скривилась, боясь прикоснуться к руке. Она с тоской смотрела на парня.
— Что? Что-то дома не в порядке? — негромко спросил Егор и встревоженно оглянулся. Только сейчас Ангелина заметила, что он был не один — на крыльце, ещё не начав спускаться, стояла Александра и спокойно ждала окончания разыгрывавшейся перед ней сцены.
Гелька, от неожиданности, отпрянула в сторону. В первую же секунду её поразил взгляд девушки: в нём не было ни ревности, ни раздражения непредвиденной задержкой, ни нетерпеливого любопытства при появлении такой странной особы, какой должна была представляться Гелька. Нет, только спокойствие и доброжелательное сочувствие. Ангелина как будто взглянула на неё глазами Егора и поняла, за что тот её любит, и почему никто, в том числе и она, Александре не соперницы.
— Что у тебя дома? — вопрошал с беспокойством Егор, снимая куртку и укутывая Ангелину, пока Александра спускалась поближе.
— Познакомьтесь, — по-быстрому представил Егор, желая поскорее узнать, что за беда привела к нему Гельку, — это Ангелина, а это…
— Я знаю, — сказала Гелька, — вы Александра — девушка Егора. Извините, что я так явилась…
— Отведём её наверх? — вопросительно глянул на подругу Егор. Саша кивнула и протянула Гельке руку, но та, представив, как эта влюблённая парочка мажет зелёнкой её раны вместо того, чтобы романтически провести вечер или повеселиться в компании друзей, отступила на шаг.
— Не надо, всё в порядке, — пробормотала она дрожащим голосом и стянула с себя Егорову куртку. — Держи, я не хочу… вам мешать.
— Глупости! Куда ты пойдёшь в таком виде?
— Домой, — Гелька развернулась и направилась к ближайшему углу, подальше от людских глаз. Она почувствовала, что Егор кинул куртку невесте и бросился следом за ней, поэтому обернулась.
— Прошу тебя, иди, — нетерпеливо прошептала она. — Я просто очень хотела тебя увидеть, а теперь мне стало легче, и я полечу домой. Если хочешь, позвоню тебе, когда доберусь, ладно? Ну, иди же, а то я совсем замёрзла, и мне придётся взлетать прямо отсюда.
— Позвони, — дёрнул подбородком Егор и остался стоять, глядя ей вслед. Едва зайдя за угол, Ангелина крутанулась и взмыла верх, напугав парочку курильщиков в лоджии восьмого этажа. Она полетела, куда глаза глядят — просто, чтобы двигаться, чтобы ни о чём не думать. За городскими окнами загорался свет: люди возвращались с работы, чаёвничали на уютных кухнях, садились перед телевизорами, и Гельке казалось, что её удел — роль наблюдателя чужой жизни, что разделяющее их стекло больше, чем хрупкая материальная преграда.
Ей так захотелось стереть эту границу, что, не удержавшись, она влетела в приоткрытую форточку чьей-то тёмной квартиры, обернулась и застыла, прислушиваясь. Сердце её учащённо колотилось: это было настоящее проникновение "со взломом"! Что, если кто-то есть дома? Тишина, только рядом еле слышно тикали часы. Кажется, она оказалась в большой гостиной. Гелька нащупала край кресла, присела и включила стоящий рядом с ним торшер. Осветившись, комната сразу стала уютной и домашней.
Ангелина встала и, прихрамывая, прошлась по комнате, представляя себе жизнь незнакомых людей, обитающих здесь. Баюкая ушибленный локоть, она рассматривала безделушки и фотографии — иллюстрация жизни чужого семейства, делающая их ближе.
Что ей делать дальше? Ангелине не хотелось возвращаться домой и видеть отвращение на лице брата, бояться, что со дня на день о её странностях узнают родители. У Нюси её бы поняли, но родные её там легко отыщут и вернут домой, чтобы и дальше защищать от себя самой. Что ей остаётся? "Пятый номер"? Плевать на страх перед подземельем и удушье! Теперь она идёт туда добровольно и не позволит своим нервам диктовать ей, где жить. Она уже взялась за телефон, готовясь позвонит Учителю, но вдруг перед её мысленным взором возникла убитая горем мама, и руки её опустились. Может ли она так поступить с самым дорогим человеком на свете?
