— Нина, — Аркадий Петрович удивлённо поглядывал на обеих своих женщин. — Что тебя расстроило, не понимаю. У девочки феноменальные способности! К чему огорчаться?
— Это твоя дочь! — истерично выкрикнула мама.
У Ангелины сжалось сердце: неужели и мама, вслед за братом, назовёт её выродком и монстром? Петя не сводил с неё глаз: она чувствовала, что он хочет как-то поддержать её, но что он может? Оказалось, маму беспокоило другое.
— Я знаю, что такие вещи так просто не даются — за них расплачиваются здоровьем! Ты посмотри на неё — на ней лица нет!
— На ней нет лица от твоих криков. И вообще, мы не одни, давай не будем устраивать сцен при госте.
— Ну, что вы! — ухмыльнулся Гоша. — Считайте Петьку членом семьи.
Петя дёрнул головой, смутился и уставился в стол.
— Да? — рассеянно полюбопытствовал папа. — В каком смысле?
— Господи, Аркаша! — папина недогадливость привела Нину Михайловну в чувство. — У Пети с Ангелиной… отношения…
Гелька почувствовала, что краснеет, и схватила чашку с киселём, чтобы скрыть смущение.
— Отношения? — кажется, папа не мог взять в толк, о каких отношениях идёт речь.
— Да, Аркадий Петрович, — сказал негромко Петя, — я люблю вашу дочь.
Гелька застыла с чашкой у рта, ошеломлённо глядя на парня, который решился сказать такое. Мама опять схватилась за сердце, решив, по-видимому, что Петя попросит у них руки Ангелины прямо сейчас. Гоша сердился, хотя сам спровоцировал ситуацию, а папа радостно и изумлённо оглядывал всех присутствующих.
— Замечательно, — бормотал он, — замечательно! Дорогая, что ты опять за сердце держишься?.. Это она от радости… от радости, — пояснял он негромко Пете, опасаясь, что молодой человек обидится такой реакции матери невесты.
— Ну, что? — поднял чашку с киселём Гоша. — Честным пирком, да за свадебку?
"Сумасшедший дом", — подумала Ангелина, но забыла обо всём на свете, встретившись с Петей глазами. Она забылась настолько, что лишь к концу оживлённого, хоть и нервного ужина, вспомнила, что ей предстоит с родителями ещё один разговор.
— Мам, — сказала она, как бы между прочим, собирая со стола одной рукой посуду, — мы с мальчишками завтра на концерт идём…
Она искоса глянула на парней — только бы не подвели: Гоша сердито буравил взглядом сестру, Петя сидел с каменным лицом — они оба не хотели, чтобы она шла на концерт.
— Да? Тот самый концерт? — переспросила Нина Михайловна и глянула на мальчишек. — Хорошо. Гоша, вы там за ней присмотрите?
— Н-да, — уронил руки на стол брат. — А что, она уже не наказана?
— Ну, она же будет с вами, — мама была в растерянности. — Я не могу её лишить… она давно об этом концерте мечтала…
— В школу ходить не обязательно, зато на концерт — пожалуйста?
— Гоша! — смутилась мама.
Гелька бросила собирать посуду и сунула руку в карман: там у неё громко — слишком громко — зудел телефон. Бросив на мальчишек взгляд раненой лани, Ангелина выскочила из кухни. Комната показалась ей ненадёжной, в смысле звукоизоляции, и она прошмыгнула в подъезд, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Алло?
— Ангелина, здравствуй, что у тебя стряслось?
— Ничего, Сергей Петрович, ерунда, всё в порядке, — она оглянулась на дверь и поднялась на ступеньку выше.
— Мы должны встретиться до концерта, чтобы обговорить нашу тактику. Борис настоял, чтобы я дал тебе сегодня выспаться. Ты действительно в порядке?
— Да, только рука… Я сильно ушибла локоть и хотела завтра с утра показаться Борису Витальевичу, и ещё привести брата с другом, чтобы он поставил им "защиту".
— Ангелина, такие травмы нужно лечить сразу. Прошу тебя, покажись Борису ещё сегодня, как только у тебя появится возможность. Рука тебе завтра очень понадобится. Договорились?
— Да.
— В четыре перед концертом у Егора. Только «ве’рхом».
— До встречи.
Ангелина обнаружила, что разговаривая, машинально поднималась вверх по лестнице, как будто, стараясь уйти подальше от своей квартиры, и теперь оказалась на Янкиной площадке. Ну, что ж, "сразу", так сразу! Она стукнула в дверь.
— Гелька, заходи! Что там у тебя?
Ангелина покачала головой.
— Янка, мне нужно уйти, а ты моим скажи, пожалуйста, что я у тебя, если позвонят.
— Ладно, а к кому ты? — Янка удивлённо оглядела её домашний наряд и тапочки.
— В… в соседний подъезд.
— Хорошо. А если твои придут?
— Придумай что-нибудь: скажи, что я туалете!
Янка хихикнула.
— Ну, ладно. Не забудь: ты обещала мне всё рассказать!
— Да.
Едва дверь закрылась, Гелька с места взлетела и вырвалась из подъезда через чердачное окно. Несколько минут, и она закрутилась в знакомом кабинете, обретая очертания. Обернулась и испуганно отшатнулась: в кабинете было полно людей, которые встретили её эффектное появление сдержанным молчанием.
— Это ко мне, — желчно проговорил Борис Витальевич, отходя от человека, встающего с кушетки, и указал Ангелине на свой стул. — Сядьте.
Несколько минут он переговаривал с этими людьми. Гелька ловила на себе чужие взгляды, но боялась поднять глаза: она знала — будет гроза!
