— Там, в шкафу, возьмите нашатырь — на вату, под нос и в коридор его. Вам не надо?
Ангелина помотала головой: зубы её были крепко сжаты.
— Победителей не судят, — негромко заговорил Борис Витальевич, тщательно сшивая края раны, — Егора вы спасли, но действовали крайне самоуверенно. Вам повезло и очень! Я вылетел следом за вами, но потерял вас на Петровского, и мне пришлось вернуться — вы же не назвали место! Мне не удалось связаться с Редиком: он инвертировал и спешил на место нападения, но никого там не обнаружил, кроме Александры, и позвонил мне сам (вы тогда только что вернулись). Сейчас он гоняет где-то разбежавшихся фидеров, а вы… — он закончил сшивать рану, наложил повязку и помог Ангелине лечь на спину. — Вы должны обещать не рисковать больше так необдуманно.
— Дело в том, что было некогда думать, — ответила Ангелина, глядя ему в глаза. Губы его дрогнули, он встал и включил Солар.
— О, нет! — запротестовала Гелька. — Дайте мне от него немного отдохнуть!
— Вы только что отдыхали.
— Пока вы меня зашивали?!
В окно стукнуло. Борис отложил детектор и запер дверь. Серебристый вихрь ворвался в форточку и материализовался в Учителя.
— Как она? Что с Егором? — сходу начал он, пожимая врачу руку.
— У обоих ножевые ранения. Ангелина к утру будет в порядке. Егору предстоит длительная реабилитация. Мы сделали операцию, сейчас он под наркозом.
— Девочка моя! — Сергей Петрович присел к ней на кушетку.
— Егора спасла их связь. Ангелина поспешила на помощь и успела.
— Но как? Как она смогла его забрать? Он же не инвертор?
— Мне удалось закрутить его в поле.
— Ангелина очень сильный инвертор. Она его принесла и перелила в Егора остатки своих сил, едва не отправившись на тот свет.
Учитель растроганно похлопал Ангелину по руке, а Борис безжалостно водрузил на место прибор. В дверь негромко постучали.
— Наши новобранцы, — пробурчал врач и отправился открывать.
— Вы разрешите нам побыть с Ангелиной? — спросил Петя. Он поддерживал ещё зеленоватого Гошу, с головы которого стекала вода. — Я умыл его в туалете.
— Ненадолго, — буркнул Полетаев и посторонился.
Мальчишки застыли, словно наткнувшись на стену, заметив, непринуждённо расположившегося на Гелькиной кушетке, Сергея Петровича.
— Ба! — воскликнул тот. — Так это же наши "неуловимые мстители"!
— Вы? — с неприязнью откликнулся Гоша.
— Вот, зашёл проведать свою подопечную, — похлопал по кушетке Учитель. Гоша дёрнулся.
Ангелина испугалась, что он, не раздумывая, попытается вцепиться Редику в горло и заработает неслабый импульс с двух сторон.
— Борис Витальевич! — в голосе её слышались истерические нотки. Тот положил руку на плечо её брата.
— В соседнем кабинете сейчас пусто, пройдём туда. Идём, Сергей!
Учитель ободряюще подмигнул Ангелине и вышел следом за всеми, а она стала с тревогой прислушиваться к голосам, доносящимся из-за стенки, каждую секунду ожидая звука удара. Через несколько минут Борис Витальевич вернулся в кабинет и подошёл к её кушетке, чтобы проверить действие прибора, и Гелька вцепилась ему в рукав.
— Что там происходит? Что происходит?
— Всё в порядке, — Борис проницательно глянул на неё, — овцы пока волка не съели.
— Вас бы они скорее послушали, но даже вам не удалось их убедить.
— Вы же знаете, как Редик умеет убалтывать.
— Ну, он такой… — Гелька смутилась.
— Хотите сказать, что его обаяние рассчитано, скорее, на женщин?
— Да, что-то вроде этого, — Ангелина опустила глаза. — К тому же они сильно против него настроены. Ой! Что там?
Голоса за стеной возвысились до крика. Борис вышел, а Ангелина сжала в отчаянии кулаки. По-соседству вдруг стало очень тихо, и она не выдержала неизвестности: выползла из-под рамки, удерживающей над ней прибор, машинально нажала кнопку выключения и по стеночке, пошатываясь, направилась в соседний кабинет.
Когда она открыла дверь, что-то негромко выговаривающий Борис Витальевич осёкся, все замерли: красный Гоша со сжатыми кулаками против недобро усмехающегося Учителя, Петя — мрачный и упрямый — между ними, как третейский судья.
— Зачем вы встали? — шагнул к ней врач, но Ангелина подняла угрожающе руку. — Стойте все там, где стоите, или я за себя не отвечаю. Я хочу, чтобы всё это прекратилось. Немедленно!
Она чувствовала, как боль разливается в груди, словно горячая волна, готовая выплеснуться. Петя шагнул к ней.
— Нет! Никто! Вот мои условия…
— Гелечка! — попытался вмешаться Учитель. — Всё в порядке! Гошин друг желает присоединиться к нам…
— Нет! Вы его не возьмёте, поставите защиту и отправите домой! Не хочу бояться ещё и за него… А вы, — обратилась она к мальчишкам, — дадите мне полную свободу! Не надо меня опекать — я в состоянии постоять и за себя, и за других!
— Гелечка, никто не сомневается…
— Тихо! — оборвала она Учителя и схватилась за грудь.
— Ангелина, — тихо позвал Борис Витальевич, — посмотрите на меня.
Гелька вызывающе взглянула на врача. Глаза их встретились. Какие чёрные бездонные у него глаза — как провалы в земле, как беззвёздная ночь, как мгла, как тьма, как сонная тьма, как сон… глаза её закрылись, и кто-то подхватил её на руки…
