У Пети как раз сейчас начинался зачёт. От мысли, что её ожидает при встрече, жар прилил к щекам Ангелины. Зря она призналась Борису Витальевичу в тайных встречах. Он может предостеречь Учителя, а тот… Что сделает Учитель? Оштрафует её на 'приблизительно семь тысяч долларов'? Её любовь стоит дороже.
Ладно. Ангелина взглянула на часы и решительно поднялась. Удобно будет воспользоваться душем Бориса Витальевича, если её полотенце здесь же в коробке? Решив, что удобно, Гелька быстро приняла душ и отправилась переодеваться, прихватив испорченную рубашку с собой — не охота было пополнять Полетаевскую коллекцию, залитых её кровью вещей.
Покопавшись в коробке, она выудила бельё, со странным чувством взяла в руки сиреневое платье, подержала и положила на место. Что ей нужно? Рейтузы, тёплый серый свитер, ага, шерстяные носки и… хоть какая-нибудь обувь! Обуви не было. Предполагалось, что во время её вынужденного заточения, Гельке не придётся покидать квартиру Бориса и шляться по улицам. Так. Значит, возвращаться придётся в окно, на худой конец — на чердак. Но и то, и другое облепили любители лёгкой наживы и острых ощущений!
Критически разглядывая своё рябое лицо в зеркало, Ангелина разрабатывала тактику проникновения в свой собственный осаждённый дом. Подлететь ко двору со стороны соседнего — меньше шансов, что заметят, спуститься с крыши вдоль подъезда, прячась за стволом тополя, вниз, к разбитому окну на второй площадке, влететь внутрь и оп-ля! быстро вверх по ступенькам в носках, надеясь, что никто не встретится по дороге.
Оглянувшись на прощание на полюбившуюся комнату, Ангелина вышла в гостиную и, поколебавшись, заглянула в спальню Бориса, чтобы поздороваться с котом и полюбоваться хотя бы пару минут на рыбок.
— Злыднюся, — позвала она ласково кота, присаживаясь осторожно на кровать. Кот муркнул и потянулся к её протянутой руке. Девочка погладила его по голове, хотя кот и постарался увернуться.
— Идём домой? Я по тебе скучала, кисуля. Ты всё ещё меня боишься?
Котик не хотел идти к ней на руки. Неужели это всё из-за того случая? Или он вообще боится инверторов? Да, но с Борисом он спит!
Ангелина решила проверить. Тихонько встав, чтобы не вспугнуть животное, она отошла к двери и настроила полевое зрение. Понемногу Гелька стала проникать взглядом в структуру кошачьего биополя. Злыдень задёргал ушами и, беспокойно озираясь, подошёл к краю кровати, собираясь удрать.
Девочка выскользнула за дверь и прикрыла её, оставив узкую щель. Она видела все кошачьи протоки — короткие и яркие, и клубки узлов, огромные для такого маленького тела. Кот упёрся в щель двери тяжёлым не мигающим взглядом. Гелька не удержалась — произнеся мысленно формулу, она отпечатала матрицу любимца в своей памяти. Удалось! Но стоило ей приоткрыть дверь и позвать 'кис-кис…', как любимец молниеносно юркнул под кровать, и как Гелька ни старалась его дозваться, не пожелал покинуть надёжное убежище.
Ангелина махнула на него рукой, улыбнулась шустрому сомику и поспешила домой. Она так задержалась!
Ей показалось, что план её сработал. По крайней мере, во дворе не слышалось воплей, означающих, что её заметили. На лестнице ей никто не повстречался. Оставалось только уболтать как-то маму и надеяться, что её свиданию ничто не помешает.
Открыл ей взъерошенный Гоша.
— О! Наконец-то! — встретил он её яростным шёпотом, кинув взгляд в сторону кухни, где, судя по разносившимся ароматам, хозяйничала мама. — Где ты шлялась? Мать из меня чуть форшмак не сделала: 'Где Гешечка? Как ты мог её оставить?' Ты должна была ещё вчера вечером вернуться! Я испугался, что тебя там вчера напоили и… Уже хотел идти искать.
'А что, Петя не передавал тебе мою одежду?' — чуть не брякнула Гелька, но вовремя прикусила язык.
— Всё было гораздо интереснее, — прервала Ангелина брата, затаскивая его в свою комнату. — В меня гранатой шарахнули!
Глядя на изумлённо-недоверчивое лицо брата, она быстро закивала головой. — Я тебе расскажу о своих ощущениях, а ты за это перестанешь меня пилить и поможешь уговорить маму меня отпустить, — Ангелина переодела грязные носки и теперь, в целях конспирации, замазывала тональным кремом пятнышки на лице.
— А ты часом не оборзела? Куда ещё отпустить? Ты только что пришла!
— Дело есть.
Гоша сердито фыркнул, но всё-таки сдался.
— Ладно, рассказывай.
— Привет, мамуля! — впрыгнула Гелька на кухню и, обняв маму сзади, заглянула ей через плечо. — О! В самом деле форшмак! Объедение!
— Боже мой! Геша! Когда ты появилась?
— Ты и печёшь что-то! — Ангелина принюхалась к сдобным ароматам и, присев перед духовкой, включила подсветку. — Пирог?
— Ну, конечно! Я же обещала, что мы сегодня отмечаем.
— Ах, а во сколько?
— В пять.
— Здорово, — без энтузиазма откликнулась Гелька. — К пяти я вернусь.
— Как так? — Нина Михайловна прекратила утрамбовывать форшмак в фольгу и повернулась к дочери.
— Извини. Я совсем забыла о торжестве и договорилась о встрече.
— Господи, что у тебя с лицом?
В это время на кухне с неизменным чтивом в руках объявился папа.
— Наша пропажа нашлась?
