Как Янка сможет узнать о том, что случилось? Из газет? Там не называлось имя погибшего, и не было его фотографии. Его фото с просьбой опознать наверняка носили по дворам в начале расследования.
Кто знает, что погибший — Сэм? Янкиным родителям он на глаза старался не попадаться. Лариса с Сергеем знают его в лицо, но не знают, что убитый именно он. Члены ОПФ и её родители ничего Янке не сболтнут. Откуда она может узнать о смерти Сэма? Только случайно, как сегодня.
Ангелина избегала смотреть на подругу. Янка прихватила с собой тарелочку с тортом и теперь лопала, беспокойно поглядывая на Гельку, как на мечущегося в клетке хищника, не решаясь заговорить. И очень раздражала Гельку этим сочетанием удовольствия и отчаяния.
"Как обезвредить журналиста?" — продолжала размышлять Ангелина. Этот тип, без сомнения, возьмётся за Янку, как за ближайшую Гелькину подругу, вынюхивая, где она пропадала, и что ей известно об Ангелине. Если он покажет фотографии!..
Гелька несколько раз резко разворачивалась к подруге с мыслью, что нужно признаться ей во всём, но натыкалась на затравленный Янкин взгляд и шла дальше, понимая, что это было бы очень рискованно. С подругой должен был поговорить кто-то опытный, кто сумеет убедить, объяснить и утешить. Борис! Если он взялся вправить мозги даже Гоше!..
Ангелина схватилась за телефон, но сообразила, что в присутствии Янки не сможет ничего объяснить. Та уже доела торт и, обхватив колени, грустно смотрела в пол.
Внезапно Ангелина поняла, почему беспричинно злилась на Янку — это её собственная нечистая совесть искала способ оправдать себя в причинённом подруге зле, пытаясь найти за Янкой хоть какую-то вину, позволяющую облегчить собственную.
— Янка… — голос Гельки дрогнул. Ангелина взяла подругу за руку, усаживаясь перед ней на колени. — Я должна кое-что тебе рассказать…
Янкины глаза-вишни встревожено расширились в предчувствии беды.
В этот момент в дверь постучали. Ещё секунду Ангелина сжимала руки подруги, вглядываясь ей в лицо, но потом с облегчением выдохнула и пошла открывать. Не так просто было выложить старинной подруге: я убила твоего любимого, я могла его пощадить ради тебя, но не пощадила.
У этой её боли было и другое дно, гораздо более глубокое, глубину которого её совесть пока ещё не измерила в полной мере. Она убила человека, отобрала чужую жизнь, хладнокровно и безжалостно расправилась с врагом, победила и теперь начинала пожинать горькие плоды своей победы, в равной степени досаждаемая преследованием желающих изобличить преступницу и муками совести, терзающей её и во сне, и наяву.
За дверью стояла бледная, но совершенно спокойная Нюся. Нарочито подчёркивая голосом, что нужно помалкивать, она кивнула на дверь большой комнаты:
— Константин Михайлович хотел бы задать тебе пару вопросов.
— Ну, что ещё? — недовольно пробурчала Гелька, ощущая всё-таки удовлетворение от того, что с Янкой останется Нюся, которая их уединение несомненно использует, чтобы выяснить Янкины настроения.
Тоскливо перебирая под присмотром участкового красочные фотографии "чердачного побоища", Ангелина размышляла о том, что должно быть именно благодаря своей пронырливости "Костик" смог набиться на визит в компании участкового. Её счастье, что мама так вкусно готовит! От первой встречи с журналистом у Гельки сложилось впечатление, что он способен выстреливать вопросы со скоростью автоматной очереди.
И как ему так отчётливо всё удалось запечатлеть, паршивцу?
Вот до боли узнаваемая фигура Сэма, распластанная на асфальте, снятая издалека, но приближенная благодаря возможностям аппаратуры. Вот она сама — плазменное кольцо, свернувшееся вокруг убитого. Отчётливо проступает выражение отчаянной решимости на лице настороженно пригнувшегося омоновца. Хоть в фотогаллерею посылай!
А вот художественно-увековеченный разгром чердака: поломанные, ощетинившиеся рыжими щепками балки, белёсое небо с радужным разводом от фонаря, сияющего в дыре, обрамлённой зубастыми краями крыши.
Вот Гоша в коконе мерцающего света — встревоженный, но не испуганный, сосредоточенный на общении с "эфиром". Кажется, вопрос вот-вот сорвётся с его губ…
Документальное изложение событий — всё, как на ладони. У Ангелины даже возник соблазн выпросить эту стопку фотографий себе на память. Но это даже по её меркам был бы глупейший поступок.
Поэтому она вздохнула и рассказала, что ничего из этого не помнит. Что в это время, скорее всего, она уже лежала раненая в соседней комнате. Что этого человека она не узнаёт. Она не будет клясться, что никогда в жизни его не видела — мало ли вокруг парней в синих джинсах?..
Участковый вздохнул в свою очередь и заявил, что благодарит её за помощь (заставив Ангелину обеспокоенно прикидывать, чем таким она умудрилась "помочь" следствию), и больше не задерживает, что если появятся новые вопросы или её показания надо будет оформить официально, он её вызовет в отделение.
