— Борис Витальевич, простите меня, — скороговоркой проговорила Ангелина в трубку и малодушно бросила её, услышав:
— Ангелина! Где вы? Немедленно…
Некоторое время она сидела, боязливо уставившись на аппарат. Словно он мог взорваться голосом Бориса. Её била нервная дрожь. Зря она это затеяла! Или не зря? Гелька опасливо сняла трубку и позвонила — на этот раз домой.
— Алло! Ангелина? — раздался в трубке взволнованный мамин голос, не успела Гелька ещё ничего сказать.
— Мама, со мной всё в порядке…
— Где ты? Что происходит?
— Мама, со мной всё в порядке, — терпеливо повторила Ангелина, — я в безопасности. Я не могу пока появиться дома, но я тебе ещё позвоню.
— Где ты? Ты здорова? Ты хорошо ешь? Тебя исключили из школы, ты знаешь? Где ты сейчас?
— Не волнуйся. Я не могу пока сказать, где я, иначе об этом узнаешь не только ты. Обещаю, хорошо есть и не болеть. Ну, всё! Целую вас всех!
— Ангелина!.. — успела услышать Гелька, прерывая звонок и кладя трубку рядом с аппаратом. После этого разговора она расплакалась и долго не могла успокоиться, кляня себя за то, сколько горя доставляет родителям. Её знобило. Она куталась в шикарный Борисов подарок, чувствуя себя жалкой и потерянной.
Ещё всхлипывая, Гелька поплелась к бару за минералкой, чтобы прийти в себя и запить вкус солёных орешков. И едва она скрылась из прямой видимости от входа в номер, послышался звук открываемой двери.
Ангелина заметалась у себя за углом, как в ловушке, слыша голоса и приближающиеся шаги. Решётка вентиляции осталась на противоположной стене комнаты, проглядываемой из коридора.
— Здесь свет горит. Может, номер занят?
— Сейчас я разберусь.
Дело решали доли секунды. Если сейчас её обнаружат, то или задержат, как Ангелину Л., незаконно вломившуюся в номер Интуриста, или многочисленные, судя по голосам, свидетели опишут завтра репортёрам непонятное терроризирующее город светящееся нечто. В любом случае, Гелька сорвёт планы Редика, не выполнив при этом своих. По её звонкам из номера легко установят, кто здесь находился, если заподозрят, что в номере кто-то был тайком.
Ещё продолжая лихорадочно размышлять, Ангелина инвертировала. Взгляд её метался от спасительной решётки, минуя лубочного кота, к коридору, откуда вот-вот должны были показаться люди. В последний миг, вместо того, чтобы ринуться к манящему отверстию, она, мысленно запинаясь, произнесла формулу обращения.
Хлоп! Структура её энергетической матрицы мгновенно сжалась в конструкцию огромной плотности. Продолжая процесс превращения, радикально изменились чувства.
Непривычно было ощущать своё новое лёгкое тело, играющее упругими мышцами, вибрирующие чувствительные усы и нервно подёргивающийся хвост. Инстинкты испуганного животного требовали драпать прочь от громкого звука, а паника от содеянного — улепётывать с места происшествия, и Гелька в своём новом обличье рванула по коридору, выскочив в приоткрытую дверь номера. Вслед ей понёсся чей-то визг. Промчавшись вниз по лестнице, Ангелина вырвалась на улицу, пробравшись между ногами заходивших в отель туристов, и припустила по тротуару.
Было неприятно ощущать мёрзлый асфальт, царапающий нежные подушечки лап. Наверное, она поторопилась удрать из тёплого здания, где собиралась провести ночь. Но, как быть? Обратного хода нет. Шмыгнув в какую-то подворотню, а после — в приоткрытую парадную, Гелька взбежала вверх по лестнице и упала на чьём-то коврике.
По мере осознания сделанного, её охватывал ужас. Борис Витальевич предупреждал об опасности навсегда остаться в виде животного и настрого запретил ей подобное превращение. Что, если ей не удастся теперь вернуться в своё тело? Тогда ей останется только добраться до своих родителей и остаться жить под видом «нашедшегося» Злыдня. Какой ужас!
Больше всего Ангелину пугало, что в противовес обострившимся чувствам и реакции, её сознание казалось затуманенным и примитивным. Два плюс два равно дрова… Ей нужно срочно вспомнить формулу обращения!
Крутясь на коврике за своим хвостом, путаясь в словах и всё больше приходя в отчаяние, Гелька раз за разом повторяла мысленно нужное заклинание, когда какой-то звук, уловленный чутким кошачьим ухом, заставил её испуганно замереть. С чердака, прижимаясь к полу и изредка притормаживая, к ней крался матёрый чёрный котище. Ангелина в состоянии была осознать, что перед ней всего лишь кошка, но с высоты её нынешнегороста, вкупе с приобретёнными животными инстинктами, местный кошачий авторитет выглядел весьма устрашающе. Она припала к полу, прижав уши, помимо воли, выдавая своё волнение гуляющим хвостом.
Остановившись на нижней ступени лестницы, котяра уставился ей в глаза немигающим жутким взглядом, подобрался и утробно завыл, готовясь напасть. Внезапно, шерсть на его спине встала дыбом. Учуяв нечто инородное, страшное в забредшем чужаке, хозяин территории с громким шипением метнулся обратно на чердак. Сонную парадную разбудил его топот и громыхание железной крыши, сопровождаемое отчаянным мявом.
