— Брысь отсюда! Кыш! Понабивались… — житья нет! — раздалось у Гельки над головой в распахнувшуюся дверь, и она стремглав бросилась вниз по лестнице.
Найдя во дворе укромный уголок, Ангелина постаралась сосредоточиться на обратном обращении. Она торопилась — ей было страшно оттого, что мысли путались и ускользали, мешая сконцентрироваться. Кошачью натуру отвлекал любой шорох или движение. Сбивала с мысли, сводя её усилия к нулю, даже мелькнувшая на фоне окна тень ветки, казавшаяся потревоженной взлетевшей птицей.
С большим трудом изнемогающая Ангелина смогла восстановить в памяти и повторить нужное заклинание. Ничего не произошло. Она билась над обращением снова и снова. Уже небо начало сереть. На улице увеличился поток машин, кое-где в окнах зажёгся свет, и Ангелина остановилась для минутной передышки. Её кошачий организм требовал прекратить мучения. С животными инстинктами всё труднее было бороться усталому разуму.
Гелька взмолилась отчаянно высшим силам, клянясь, что если ей посчастливится вернуться в своё тело, она никогда в жизни больше не ввяжется в опасные эксперименты со своим телом. Тщательно подготовившись, Ангелина без запинки произнесла мысленную формулу и, подпрыгнув, закрутилась. Она вложила в метаморфозу все свои силы, понимая, что на большее не способна, и это её последняя попытка.
Тело её, казалось, разорвали центробежные силы, выправляя матрицу человека, и, сопровождаемая ослепительной вспышкой, она вознеслась сияющим смерчем, который в следующий миг превратился в её собственное, налитое непривычной тяжестью, тело. Теряя сознание, обессилевшая девчонка упала в примятый снег.
Слежавшийся снег холодил спину, на лицо опускались и таяли, застревая в ресницах, пушистые снежинки — зима щедро дарила горожанам, ожидающим праздник, новогоднюю сказку. Ангелина приподнялась, бессмысленно хлопая глазами, потерявшись во времени, не в состоянии даже радоваться освобождению из «кошачьего плена», но помня, что у неё есть цель. Только назойливая мысль, что ей пора действовать, претворяя в жизнь свой план, заставила девчонку встряхнуться. С возвращением чувств, пришло осознание, какой беды она избежала. Гельку затрясло. Вознесясь, Ангелина поспешила вырваться из населённого пережитыми кошмарами, колодца двора.
Направилась она поначалу к гостинице, но потом девочку осенило: чтобы застать встречу Майи и Пети, гораздо удобнее будет караулить парня, а не неуловимую фидершу. Тогда, даже если переменятся и время, и место свидания, она их не упустит. Ангелина зависла в воздухе, не зная, на что решиться. Следить за собственным парнем было как-то подло, другое дело — врагиня, по совместительству, соперница.
«Если будешь так нерешительна и медлительна, провал тебе обеспечен», — подстегнула себя Ангелина, — «Соберись, дурочка! В этом деле всё зависит от умения в нужный момент быстро отреагировать на ситуацию и принять верное решение». Наплевав на предполагаемую засаду, Гелька отправилась к общежитию.
А заглянув осторожно в окно мальчишек, едва не взорвалась снопом искр. Майя была здесь! Спасла Гельку от спонтанных действий вовремя мелькнувшая мысль: она подумала, что фидерша, должно быть, заявилась самолично в общагу, чтобы «вынюхать», не появляется ли здесь Ангелина, и не водит ли её Петя за нос — и вторично возблагодарила небо, что не успела вчера «зайти на чай». Застарелый дух её прошлых посещений был не в счёт.
«Что-то раненько для похода по магазинам явилась фидерша, наверное, они всё-таки поменяли время рандеву», — подумала Ангелина и впилась взглядом в окно. Майя, в джинсах и белой куртке, вертела в руках старые Петькины очки. Парень, смущённо посмеиваясь, что-то ей объяснял. «Кажется, он излагает благодетельнице историю утраты дорогого аксессуара», — Ангелина чувствовала одновременно злорадное удовлетворение от того, что избавила парня от подарка соперницы и стыдливое сожаление за то, что ему приходилось сейчас выкручиваться. Лица Майи ей не было видно, а Петино ей решительно не понравилось — слишком свободно, как с давней подругой, а не объектом шпионажа, он с ней общался. Нестерпимее всего было наблюдать, как он дарит сопернице то ласковое внимание, которое Ангелина привыкла считать исключительно своей собственностью.
Рассмеявшись, женщина на мгновение прильнула к груди парня и сразу отпрянула, кокетливо изогнувшись. От ревности, Ангелина готова была разнести окно и напасть на соперницу, наплевав на первоначальные намерения. Застань она эту картину случайно раньше, она, возможно, так бы и сделала, но Гелька не зря полночи потратила, внушая себе необходимость быть терпеливой и осторожной. Она сдержалась, обратив ярость в лёд, и понеслась к выходу из здания, потому что парочка покинула комнату.
