— Карточку взяла? — глядя поверх её головы, спросил Егор.
— Что? Нет, она там — в поликлинике.
Тяжело вздохнув, Ангелина начала спускаться следом за Егором. Почему он сердится? Он же сам привёл её в Организацию! Хотя, он недавно признался, что жалеет об этом. С другой стороны, она сама настаивала на встрече с Сергеем Петровичем. Правда, тогда она ожидала, что тот ей поможет избавиться от загадочных последствий её болезни. Как случилось, что вместо этого она свои новоприобретённые обременительные способности начала развивать? Этого Гелька не могла себе объяснить.
Добрый доктор Лев Иванович ласково встретил её на пороге педиатрического кабинета. Привычно заглянул в горло, послушал, ознакомился с результатами анализов, расспросил о самочувствии. И всё это под пристальным режуще-колющим, как скальпель, взглядом доктора Полетаева.
— Ну, что ж, дорогуша моя, передаю тебя теперь Борису Витальевичу. Его уникальный прибор "Солар" способен восстанавливать все функции организма и показывает в этом удивительные результаты. Если что-то не в порядке, мы это узнаем. Но я уверен, что всё у тебя в норме! Не бойся, деточка, больно не будет.
Ангелина едва поспевала за стремительно шагающим по коридору Борисом Витальевичем. Где-то сзади их нагонял Егор. Вдруг врач развернулся так резко, что она едва успела притормозить, чтобы не врезаться ему в грудь.
— Что вам взбрело в голову — сбегать из больницы?
Ангелина, и так сердитая на него за своё больничное заключение, от того, что он её сейчас напугал, ответила довольно дерзко:
— С какой стати вы меня туда упрятали?
Борис метнул взгляд на Егора, потом с каким-то новым насмешливым выражением посмотрел на Гельку и распахнул дверь, перед которой они стояли.
— Мы пришли. Заходите. Да, ты тоже, — обратился он к Егору.
Ангелина не могла сообразить, хорошо ли, что Егор будет присутствовать при её обследовании? С одной стороны, наедине с этим зловещим типом ей было бы не по себе, с другой — это, всё-таки, врачебный кабинет — даже в присутствии мамы она ощущала бы себя неловко.
— Вы не возражаете? — Полетаев обращался к застывшей в нерешительности Ангелине, и теперь в его голосе явно звучала насмешка.
"Чтоб тебя!", — подумала Гелька и решительно вошла в комнату. И на первый, и на второй взгляд этот кабинет ничем не отличался от других, себе подобных: те же стол, лампа, компьютер, кушетки, стеклянные шкафы, а ещё — маленький столик с каким-то прибором, похожим на осциллограф (девочка видела похожие у папы в лаборатории).
— Садитесь, — врач указал Ангелине на кушетку, Егор устроился на соседней.
— Ну, что ж, все свои! Не будем заставлять милейшего Льва Ивановича ждать. — Борис Витальевич принялся настраивать свой прибор. — Надеюсь, сейчас мы, наконец, узнаем и измерим ваш потенциал. Обещаю обо всех ваших недомоганиях честно доложить вашему доктору, кроме тех, о которых ему знать не полагается.
"Это он так шутит?" — недоумённо подумала Гелька, пытаясь поймать взгляд Егора. Но Борис Витальевич твёрдой рукой уложил её на кушетку, головой к прибору. Ангелине стало неуютно под его пронизывающе-пытливым взглядом. Солар тихонько гудел у неё в изголовье. В руках врача появилась продолговатая штука, по форме напоминающая телевизионный пульт с металлической пластиной, испещрённой круглыми отверстиями, от которой к прибору тянулся толстый провод. Полетаев поднёс его к лицу Ангелины, и та инстинктивно сжалась, ощутив знакомое покалывание.
— Расслабьтесь, — хмуро буркнул Борис и стал медленно вести датчиком вниз, посматривая на показания прибора, отозвавшегося усилившимся гудением. Ощущение было не из приятных. Если, когда кто-то "сканировал" её на расстоянии, она чувствовала лёгкое покалывание; когда Борис Витальевич водил над ней руками — сильное и острое, как от тоненьких, но вполне настоящих иголок; то теперь Ангелине казалось, что её тело расчленилось на кусочки, которые вибрируют, притягиваются к датчику и опадают в унисон с его движением, но в разнобой друг с другом, неприятно натягивая и сжимая взбесившиеся внутренности. Гельке пришлось закусить губу, чтобы не запищать. Её тело ощутимо завибрировало, прибор угрожающе загудел, когда датчик приблизился куда-то к её желудку. Борис Витальевич быстро протянул руку и переключил регулятор, увеличивая мощность прибора. Это не помогло. Ангелина не выдержала и рывком села на кушетке.
— Какого?.. — врач вернул регулятор на место, и провёл датчиком над ладонью — прибор успокоительно гудел.
— Егор, пойди, ляг! — приказал нахмуренный Борис. Взмокшая Ангелина, дрожа и растирая онемевшие руки, поменялась с Егором местами. Борис стал водить датчиком над парнем, который, похоже, не испытывал тех неприятных ощущений, которые терзали Гельку. Солар гудел то сильнее, то слабее, цифры и разноцветные кривые в экранчиках менялись, как будто в соответствии с ожиданиями Бориса.
— А ну, Ангелина!
У Гельки вырвался возмущённый стон — оклемавшись, она обрела способность протестовать.
