— Стой! — Ангелина очнулась от ступора. — Какая скорая? Ты хочешь Лоре праздник окончательно испортить?
— Какой праздник? Ты что? Только после болезни и тут… электрический удар!
— Не было никакого удара! Очумела? Я в порядке! Погляди — сижу, водичку пью.
В дверь заглянул Тимофеев.
— Девчонки, вы чего здесь? Мы уже тост поднимаем!
Девочки, озабоченно переглянувшись, побрели к гостям.
У стола стояла Лариса, держа под руку Егора.
— Ну, вот, — недовольно прокомментировала Янка, — не успел Попов с компанией свалить, а она уже нашла себе второго-запасного.
Гельку неприятно укололо в сердце. С чего бы это?
— Спокойно, — сказала она сама себе. — Ты видишь этого типа в первый раз и, тебе же лучше, если в последний. Похоже, он разглядел что-то иное, чем Янка. А вдруг ещё кто-нибудь видел, что она… она… что делала? Летала? Изображала молнию?
Ангелина подозрительно оглядела присутствующих. Лица у всех весёлые, как будто ничего не случилось. Смотрят на Егора и слушают тост, как ни в чём не бывало. Если бы кто-то что-то понял, наверное, он таращился бы сейчас на Гельку, разинув рот, — не каждый день такое увидишь.
— … всегда оставаться такой же прекрасной и жизнерадостной! — закончил Егор и чокнулся бокалом с Лорой. Между ними протиснулся Тимофеев с намерением облобызать дорогую именинницу, что та позволила, слегка недовольно, а Егор воспользовался случаем и улизнул на безопасное расстояние. (С чего она взяла, что парень постарался улизнуть?)
Ангелина предпочла не смотреть на него — не дай Бог, встретиться взглядом. Тем легче, что Янка приволокла ей фужер с шампанским. Всё выглядит естественно — она пьёт шампанское и общается с подругами, ей ни к чему смотреть по сторонам.
— Ну, что, танцы? — крикнула Лариса, отцепившись от Тимофеева.
— Ура! — завопила толпа. Свет погас, замигала цветомузыка. Вокруг девчонок начали толкаться и их оттёрли к стене рядом с дверью в злосчастную комнату. Неплохо было бы присесть — хотя бы на тот мягкий диванчик, но Гелька твёрдо знала, что ей туда нельзя, — придёт Егор и начнёт опять допытываться.
— Идём танцевать, — меланхолично предложила Нюся, не дожидаясь ответа, не глядя, поставила свой бокал, и скрылась в колышущейся толпе. Янка с загоревшимися глазами потянула Гельку за руку.
— Идём, а?
Ангелина покачала головой.
— Я пойду, ладно? — виновато взглянула Янка. Гелька, молча, кивнула и отхлебнула шампанского: вкусно, кисло, шипуче. Внутри разливалось приятное тепло. Она стояла, попивая шампанское и разглядывая танцующих людей, всё пристальней, всё ближе… вот к мельканию цветомузыки прибавилось разноцветное, разной интенсивности и формы, свечение человеческих тел. А, может, правильнее говорить — душ? — подумала мимоходом Ангелина.
Лариса — красивая, высокая, свет внутри, как гранёная пружина, поблёскивающая сталью; на острых уголках — яркие отблески эгоизма. Тимофеев — слабое тающее свечение, зеленоватое, окружённое красным, выдающее склонность к подчинению. Нюся — … ух, ты, красиво! — с ног до головы в чистом полупрозрачном молочно-белом столбе света. Так, Янка… какой-то парень из параллельного… лица, лица…
Глаза Ангелины инстинктивно выискивали в толпе Егора. Ей очень хотелось посмотреть, каков он на цвет. Она чувствовала, что это важно, что это сможет сказать о нём самое главное — то, что легко утаить при первом знакомстве и что распознаётся лишь с годами — сущность его души.
— Ты танцуешь? — раздался хриплый голос у неё над ухом. От неожиданности Гелька вздрогнула, шампанское выплеснулось на пол. Рядом с ней перетаптывался с ноги на ногу, засунув руки в карманы, долговязый парень из параллельного класса. Звучала медленная песня. Ангелина тряхнула головой — "третий глаз" закрылся.
— Идём, — согласилась она — не обижать же человека.
В голове шумело, однообразные покачивания усыпляли, поэтому она была рада, когда начался быстрый танец, и она смогла избавиться от партнёра, который продолжал ходить за ней, как приклеенный. Гелька встала в круг со своими девчонками.
Танцевать! Танцевать! Полностью отдаться музыке, выкинуть из головы все мысли. Только ритм и движение, только звук и собственное тело! Ей казалось, что её глаза поглощают вспышки цветомузыки, а волосы извиваются в такт песне, танцуя вместе с ней, что стоит оттолкнуться от пола, и можно взлететь.
Неожиданно она обнаружила, что танцует в центре образовавшегося большого круга, и все взгляды устремлены на неё. От смущения Ангелина остановилась, но, к счастью, песня закончилась, и она поспешила отойти к стене, а оттуда пробралась к прихожей, потому что опять начался медленный танец, и в её сторону направились сразу несколько кавалеров.
Она выскользнула за дверь и притворила её за собой. Куда теперь? Не торчать же в передней! Ангелина нерешительно взглянула на дверь в другую комнату: та закрыта, и было бы очень невежливо заходить туда без спроса. Оставалась "парадная". Одна из входных дверей была приоткрыта, Гелька открыла вторую… — на площадке, опершись локтями о перила и задумчиво глядя в пролёт лестницы, стоял Егор. Увидев её, он выпрямился.
