Гелька огляделась кругом: вряд ли бы кто-то спрятал телефон в её же комнате. Тогда, где искать? Ангелина с подозрением осмотрела братову одежду. На нём была домашняя, толстой вязки, кофта с большими накладными карманами. Она заглянула в один, другой — не видать. Гелька осторожно вынула прядь брата из картошки и взяла кусочек. Почувствовав вдруг жуткий голод, она схватила вилку, миску и, оглядываясь в поисках подходящего, для спрятанного телефона, места, стала запихивать в рот холодное варево. Потом, решившись, сунула руку брату в самый оттопыренный карман.
— Кто тут шарит по чужим карманам? — хриплым спросонья голосом воскликнул Гоша, перехватывая её руку. От неожиданности Гелька выронила миску, и та, ударившись, разлетелась вдребезги, забрызгав остатками содержимого пол.
— Гоша! Смотри, что ты наделал!
— Что ты забыла у меня в кармане? Надо думать, тебе стало лучше, раз ты на промысел пустилась.
— Где мой телефон? — не менее напористо спросила Ангелина.
— Там, где надо!
— Отдай! Он мне нужен!
— Нет, не нужен, потому что ты туда больше не пойдёшь!
Ангелина топнула ногой: её братские чувства стремительно таяли.
— Это чужая вещь, и её нужно будет вернуть!
— С удовольствием встречусь с тем козлом и верну его ему в рожу!
— Гоша!
— Ты ещё не поняла? Я буду провожать тебя в школу, встречать, за ручку водить. Надо будет, достану наручники: одну руку — к кровати, другой — уроки делаешь.
— С ума сошёл?
— Да! Глядя на тебя сегодня ночью!
Она вдруг вспомнила: "их не остановят ни двери, ни окна, если они решат добраться до вас…". Её они тоже не остановят.
— Забавно, Учитель вчера хотел сделать то же самое.
— Что? — Гоша вцепился в эту фразу: наконец, Гелька начала что-то рассказывать.
— Упрятать меня так, чтобы никто не добрался, даже атомная бомба, — усмехнулась она. — Он тоже хочет меня защитить.
— В самом деле? Тогда пусть оставит тебя в покое.
— Гоша, это ты должен дать мне свободу! Эти стены не остановят моих врагов, и меня они тоже не удержат.
— Твоих врагов? Когда это ты успела их завести?
— Смирись с этим.
— Никогда. — Гоша стукнул кулаком по столу. Поднос вместе со всем содержимым, эффектно перевернувшись, шмякнулся Гельке на подушку. Ангелина поспешила поднять баночку, пока лениво стекающий мёд не испортил её постель окончательно.
— Гоша!
— Я не шучу! — поднялся брат, сердито ткнув в неё пальцем. — Я всё узнаю об их делишках, а ты, раз тебе любое дело по плечу, прибери тут всё сама. А про телефон забудь!
"Он просто не выспался", — прошептала ему вслед Гелька и принялась собирать на поднос осколки.
***
Утром к ней в комнату наведалась мама.
— Гешечка, как ты себя чувствуешь?
— Отлично! — улыбнулась Ангелина. С утра пораньше она успела прибрать в комнате, принять душ, пошарить в разных местах в поисках телефона и совсем недавно улеглась в постель жутко не выспавшаяся. Вся ночь и вчерашний день казались сплошным кошмаром, и она даже спрашивала себя, правда ли всё это: существуют ли в действительности подземные казематы, в самом ли деле Учитель собирался её там заточить, объявлял ли ей войну Гоша, и возможно ли, чтобы Петя её бросил?
— Оставайся сегодня дома, — предложила мама, гладя её по голове, — я зайду ко Льву Ивановичу и возьму для тебя справку.
Искушение остаться дома, выспаться и найти свой мобильный боролись у Ангелины с желанием вырваться на волю и утереть Гоше нос, позвонив Учителю с Нюсиного.
— Я встану, — сказала она, — а там будет видно, ладно? Если я останусь дома, позвоню тебе на работу, и ты зайдёшь в поликлинику. А давай, я сама туда схожу, покажусь ему!
Маму немного ошеломил её энтузиазм.
— Нет, если ты болеешь, сиди дома, а если можешь идти, тогда уж — в школу. Нужно будет, я врача на дом вызову.
— Вызови Бориса Витальевича.
— Но он же не участковый врач. Он отделением заведует, — удивилась Нина Михайловна и опять присела на кровать.
— Ангелина, — сказала она, — я очень о тебе беспокоюсь. У тебя всё в порядке?
— Нет, мама, но всё наладится, не волнуйся. Знай только, что ничего плохого я не делаю.
Мама поцеловала её и вышла, но сразу вернулась, недоуменно рассматривая какую-то бумажку, в которой Гелька узнала злосчастное направление. За маминой спиной маячил душераздирающе зевающий Гоша. (Подлец, не поленился встать пораньше!)
— Ангелина, что это? — растерянно спросила мама, в голосе которой уже слышались грозные нотки.
— Это? Это ничего!
Как была, в одной пижамной куртке, Гелька выпрыгнула из постели, выхватила у мамы из рук бумажонку и разорвала на мелкие кусочки, которыми запустила в, возвышающуюся над маминым плечом, голову брата.
— Геша!
— Эй! — Гоша, сразу проснувшись, шагнул в комнату и схватил её за шиворот пижамы.
— Он отлично знает, что это — ничего! — пихнула брата локтем Ангелина. — А ты, мама, ты — медик, разве ты не видишь, что я не наркоманка? А если вы можете подумать обо мне такое или, того хуже, что вы там вчера обо мне подумали, значит вы меня совсем не знаете, значит я вам хуже, чем чужая!
— Что за крик? — появился из спальни папа и недоуменно воззрился на сына, держащего за шиворот выдирающуюся голоногую дочь.
