Среди грохота разрывов мелькали чумазые лица двоих мальчишек, подносящих канонирам картузы с порохом[85]. Лица подростков были серьёзными и хмурыми, но глаза искрились азартом и желанием после сражения рассказать товарищам по учёбе в особой низшей военной школе о своих подвигах.
Неожиданно после очередных разрывов вражеских снарядов Максутов услышал крик:
– Погреб! Ложись!
Лейтенант бросился к оврагу, где находились запасы пороха.
Там, внизу, у самого хранилища, он увидел крутящееся раскалённое ядро, готовое вот-вот взорваться, и бежавшего к нему часового по фамилии Белокопытов. Ещё мгновение – и…
Белокопытов успел подбежать, поднять голыми руками раскаленный двухпудовый снаряд и столкнуть его вниз по склону, где он и взорвался, не причинив вреда боезапасам.
Максутов подбежал к часовому. Бледный, испуганный солдат разглядывал свои обожженные ладони, прямо на глазах покрывающиеся пузырями.
– Жив!.. – произнёс командир. – Руки надо смазать…
Серия взрывов заглушила его слова.
День подходил к концу. Постепенно стало темнеть. Канонада стала затихать, упрямая батарея на мысе Кошка ещё огрызалась. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что победного банкета в городе сегодня союзникам устроить не придётся. Жаркий десятичасовой бой выиграли петропавловцы.
Свои изрядно потрёпанные корабли неприятель был вынужден отвести в безопасное место.
Итак, 20 августа 1854 года закончился первый штурм Петропавловска. Две русские батареи, на мысе Сигнальный и Красном Яру, были разбиты, но закрепиться на берегу союзники так и не смогли. Попытка захватить город со стороны моря провалилась. Наступило тревожное затишье.
Несколько дней англо-французы занимались устранением повреждений своей техники и похоронами погибших на берегу Тарьинской бухты. С ближайших батарей защитники видели, как с особыми почестями союзники хоронили одного из офицеров.
Этим офицером был контр-адмирал Дэвид Пауэлл Прайс.
На траурном мероприятии народу было много: присутствовали представители всех кораблей союзников. Чуть в стороне от места захоронения с топорами и пилами в руках стояли матросы с американского китобоя, заготавливающие в бухте дрова для своих нужд. Проходя мимо китобоев, командир английского фрегата «Президент» Николсон подошёл к ним, разговорились. Американцы, с их слов, прожившие в Петропавловске весну и зиму, рассказали ему, в каких местах у русских стоят наспех построенные оборонительные сооружения, сколько на них пушек и каково количество защитников в городе. Самый молодой из китобоев добавил, мол, среди солдат, кроме воинов гарнизона, есть обычные крестьяне, охотники-камчадалы, мастеровые…
Их сведения пригодились на вечернем совете, прошедшем на борту флагманского корабля «Ла Форте». После обсуждения и споров адмирал де Пуанте принял решение предпринять повторное нападение на город 24 августа 1854 года, высадив десант со стороны Култушного озера и на Никольской сопке, где стояли две русские батареи.
День и ночь трудились и защитники города. Они восстанавливали разбитые батареи, хоронили погибших. Город жил в тревожном ожидании следующей вражеской атаки.
С самого раннего утра бухту Крашенинникова в назначенный день накрыл плотный туман. Тёмные силуэты кораблей англо-французской эскадры, стоящие менее чем в кабельтове друг от друга, были едва видны. Придавленная густым туманом, морская поверхность лениво плескалась у бортов, спущенных на воду баркасов и шлюпок, издавая привычные хлюпающие звуки. Плавсредства были до отказа заполнены сонными пехотинцами и матросами, многие из которых продолжали спать сидя, досматривая сны. Десант ждал сигнала к началу высадки на берег. Неутомимый «Вираго» потащил корабли союзников к намеченным позициям.
Около шести утра туман стал рассеиваться. С берега стали видны зловещие контуры вражеских кораблей и копошащиеся у них под бортами плавсредства с торчащим поверх голов солдат частоколом штыков. В полной тишине, прерываемой только лёгким шумом волн, десант терпеливо ждал приказа на штурм русских берегов. И эта пауза была зловещей.
Разглядывая неприятеля, защитники ждали: вот-вот начнётся стрельба. И вскоре бомбардировка началась…
Предутреннюю тишину разорвал грохот первого вражеского залпа. Ядра «Эвридики», «Облигадо» и «Ла-Форта» накрыли территорию батареи на мысе Сигнальный, акваторию порта и сам порт. Часть ядер полетела в сторону фрегата «Аврора» и транспорта «Двина».
С моря потянуло пороховой гарью. Всё пришло в движение.
Буксируемый пароходом, немного опоздавший к месту запланированной стоянки фрегат «Президент», как только его якоря коснулись дна, всем бортом тоже произвёл залп по батарее, расположенной на северной оконечности Никольской сопки, прикрывающей дорогу между сопкой и Култушным озером. Затем последовал второй, третий залп из трёх десятков корабельных пушек…
