Девушка перевернулась на живот и лежала, обхватив подушку руками. Не удивительно, что слова звучали глуше.
— Открой форточку, — повторила она, приподнимая голову. — И надо добыть что-нибудь кроме головастиков и яблока. Я сегодня без завтрака.
Идти в магазин ломало, но спорить Сергей не решился. Он натянул, что попало под руку, взял деньги.
— Открой форточку! Дышать нечем!
— Уже открыл!
Дышать и впрямь было если не затруднительно, то неприятно. Сквозняка не случилось, и квартира вентилировалась слишком медленно. Сергей достал ведро «в берете», нужно было избавиться от этой мертвечины. Он вышел на лестницу и спустился к мусоропроводу, держа переполненное ведро за край, как вазу с цветами, спустился на пролет к мусоропроводу, откинул люк с погнутой ручкой. Содержимое ведра не поместилось бы в маленьком ковше, пришлось выгружать отходы частями. Сначала отправились в полет пицца, пакеты из-под сока и кефира, вкусно разрисованная коробка из-под той же пиццы. Теперь можно было вытряхнуть остальное.
Наверху открылись двери лифта, кто-то вышел на площадку.
Программист потянул ручку, чтобы загрузить вторую порцию, но люк не подался. После нескольких рывков образовалась щель, в которую стало видно квадратную коробку из-под пиццы, застрявшую поперек ковша. Чертыхнувшись Сергей поставил ведро на пол, взялся двумя руками за липкий край люка и рванул. Ковш высвободился, смяв плотную бумагу. Программист сложил бывшую коробку пополам и просунул в щель над краем ковша. Потом вытряхнул ведро и легкой иноходью поднялся на свой этаж.
Едва переступив порог квартиры, Сергей почувствовал, что что-то произошло за полторы минуты его отсутствия. Что-то нехорошее.
Перво-наперво нос его уловил кисловато-фруктовый запах духов. Не просто знакомый запах, но запах, имевший вполне конкретную ассоциацию. Не успел программист с этой ассоциацией разобраться, как в кухне что-то хлопнуло и раздался Лилин голос:
— Серж, есть в твоей берлоге нормальная открывалка?
Молодой человек в ужасе замер на пороге. Куда бежать, на кухню, куда пробралась эта ходячая катаклизма, или в комнату, где минуту назад еще потягивалась на кровати Галина?
В голове стремительным потоком пронеслись вопросы типа:
— Что ей здесь надо?
— Слышала ли Галка, что в квартире посторонний?
— Как быстро выставить Лилю за дверь?
— Что там Галка?
— Почему так не везет в этой жизни?
Ответов на вопросы не последовало, хотя, не считая последнего, все они исключительно практические. В комнате произошло какое-то движение, и Сергей шагнул было в ту сторону, но тут на кухне что-то основательно грохнуло, жалобно зазвенело и упало на пол, Лиля витиевато чертыхнулась, если можно так сказать о трехэтажной непечатной фразе.
Влетев на кухню, Сергей увидел Лилю с бутылкой пива в одной руке и вилкой в другой. Даже сквозь дымовую завесу чувствовался запах спиртного. Ящик стола, где лежали столовые приборы был выдвинут, дверцы шкафчиков открыты. Две ложки и нож валялись на столе перед Лилей, но внимание молодого человека привлек предмет, валявшийся у ее ног.
Сергей бросился вперед и, оттолкнув гостью в сторону, поднял фигурку балерины. Правая рука танцовщицы отсутствовала, вместо нее торчал над плечом пенек, напоминающий генеральский погон времен последней войны с французами. Судя по всему, ей пытались сковырнуть пивную крышку.
Молодой человек распрямился, надуваясь от гнева, но Лиля не обратила внимания на выражение его лица.
— Блин, как ты живешь? Пиво открыть нечем! — она попыталась поддеть пробку вилкой, но неудачно.
— Слушай, ты! — Сергею нужно было выдать пару фраз ей в лицо, говорить с затылком было вдвойне обидно.
— Кстати! — сообщила Лиля, обернувшись на этот окрик. — У тебя там кто-то трахается. Ты не участвуешь? — она выдержала секундную паузу, заржала здоровым смехом колхозной кобылицы и добавила сквозь смех: — А то я думала, ты мне изменяешь!
— Слушай, ты! — Сергей сжал кулаки, чувствуя, как врезается в ладонь разбитая балерина. Гнев, не желая выходить из него словами, натягивал мышцы рук, подталкивал под локти, требуя приложиться к этой раскрашенной пьяной физиономии, и только какие-то врожденные предохранители удерживали молодого человека от удара.
— Мы сегодня в бильярд играли, — продолжала Лиля, отвернувшись к неприступной бутылке. — Гадская пробка! И гадские шары! Видел когда-нибудь кривые шары? У них кривые шары! Все на хер проиграла! А играли на «американку». Пришлось танцевать им на столе. Но я им покрошила посуды! Вспотеют расплачиваться! Халдей пищал, что один бокал двадцать грин стоит, а уж я им набила! Баксов на триста! — снова счастливое ржание, сменившееся вспышкой гнева. — Чем пиво-то открыть?! Хочешь, чтобы я тут издохла, как рыба об пляж?
— Вали отсюда! — наконец выдохнул Сергей.
— Я, кстати, так и не поняла, куда ты в прошлый раз улетучился, — продолжала Лиля, не обратив на реплику внимания. Ей удалось-таки подцепить крышку и жестяной кругляш пулей ударил в потолок, выпустив на стол волну желтой пены. Судя по всему, бой с бутылкой продолжался уже давно, и ячменный напиток успел изрядно растрястись.
