Наместнику приходилось сотрудничать с убийцами — как ти'аргскими, так и чужеземными. Особым искусством отличались, конечно, кезоррианцы из некоторых Высоких Домов, но нанять их иногда бывало не по карману. В таких случаях наместник пользовался услугами земляков либо (как ни странно) татуированных типов с островов Минши, которым было нечего терять. Порой он жалел, что ему не добраться до дорелийских Когтей: слава об их принципиальности и верности лорду Заэру гремела так громко, что он ни разу не осмелился перекупить кого-то из них. Да и необходимости не возникало.
Однако, если существовала такая возможность, наместник стремился избегать кровопролития. Это было варварством, которое, к тому же, почти никогда не исчерпывало решение проблемы.
Он придерживался цивилизованных методов и чистой медицины. Просто при кое-каких операциях без грязи не обойтись…
Но важно было другое. При том, что все убийцы казались (да и являлись) законченными циниками, а временами откровенно наслаждались жестокостью (хоть наместник и не любил иметь дело с садистами), — Тэска не походил ни на кого из них. Наместник чуял в его поведении иные мотивы, иное второе — и третье, и четвёртое — дно.
Он не упивался насилием. Хруст костей, запах крови, разрываемая плоть, сама власть над другим, уничтожаемым существом — всё это не доставляло ему удовольствия.
Тогда — что?
Выгода? Вызов? Глумление? Месть всем людям сразу — или лично ему, наместнику?
Азарт? Одиночество? Какая-то старая боль?
Или поиск ответов?…
А может, проверка других — и себя — на прочность?
Наместник устало потёр виски.
— Ты играешь в машину, которой всё равно, которую интересуют только условия заказа. Это неубедительно. Это неправда.
— Не думал, что ты столь щепетилен, господин наместник, — с едва уловимой насмешкой отметил Тэска. Он по-кошачьи подобрал под себя ноги и вновь замер. Выжидал. — Если не устраивают методы исполнителя, не используй его. Не мне учить тебя править.
Точно ли?
Наместник впервые задался вопросом о том, какое место занимал Тэска в прошлом — там, на зачарованном западе. Кем он был в своём племени, или стае, или клане — как там живут оборотни? Наверное, как раз правителем. Или палачом.
Или просто всегда был одиночкой. Это логичнее.
— Устраивают они меня или нет — не самое значимое, — попытался объяснить наместник. — Они… неправильные. Они искажают саму суть того, что я делаю. Я не могу принять это.
— И как ты поступишь теперь? Объявишь меня безумцем, помешанным на крови? — со сдержанным любопытством осведомился Тэска. — Бросишь в темницу, как Хавальд?
Наместник прикрыл глаза, а потом вернулся к созерцанию оружия на стене. Холодный блеск завораживал, как змеиная чешуя.
Темница… Вряд ли в этом есть смысл, раз Тэска сам вернулся из Меертона.
Зачем вернулся? Наместник даже не послал с ним охрану. Что это — продолжение игры, большого, неведомого людям эксперимента?
Или Двуликому больше некуда деться?
— Нет. Но ты убиваешь…
— Не по-человечески?
На этот раз ирония в голосе оборотня уже не скрывалась за вежливостью. Наместник для него смешон. Почему же тогда его всё равно преследует чувство, что это — лишь верхний слой, черепица на крыше, корочка мясного пирога?… Симптом болезни, а не её очаг?
— Да. Я… растерян. И не понимаю тебя.
— Понимания не существует.
— Но…
— Ты привык утешаться его иллюзией.
— Да. И… Это нормально. Для людей.
— А сейчас не стало и иллюзии, поэтому тебе страшно.
Наместник вздрогнул. Оборотень запросто, в несколько ходов, разложил по кусочкам его состояние — точно подобрал ингредиенты для элементарного зелья.
— Ты прав. Я боюсь за Ти'арг.
— О нет, наместник, — Двуликий качнул головой. Узкие, красиво очерченные губы улыбались — но не глаза. Они по-прежнему напоминали не то два чёрных колодца, не то две могилы, куда затхло надышала смерть. — Ты боишься за себя, — короткий взгляд метнулся к его правому боку — и тут же снова сбежал. — Не то чтобы за свою жизнь. За себя. Внутри тебя есть то, что тебя убьёт.
Их беседа всё больше переходила границы разумного. Наместник был восхищён и подавлен одновременно; нечто подобное происходило с ним много лет назад, в юности, когда в одном из переулков Академии раскосая старуха из Шайальдэ гадала, сжигая в чашке с огнём клок его волос…
Почему он вдруг вспомнил об этом?
— Знаю, — тихо сказал наместник. — Болезнь. Она переходит на финальную стадию. Становится больно, лишь когда щупальца уже далеко.
Тэска приоткрыл рот — и оттуда, из его глубины, наместнику послышалось утробное рычание.
— Я не о болезни. Не о твоей плоти, наместник. Не она сильнее всего пугает тебя.
Наместник поднялся, стараясь сохранить самообладание.
— Только мёртвые ничего не боятся. Мои страхи держат меня. Как и долг перед Ти'аргом и королём. А тебе, похоже, не за что держаться.
— …«Презренный убийца». Ну же, закончи свою речь. Звучит грозно.
Наместник стоял на месте. Между ним и креслом Тэски словно высилась невидимая стена — и не хватало сил одолеть её.
— Я хотел закончить иначе. Только спросить: кто ты, барс? Что тебе нужно среди людей, на моей земле? Для чего ты вмешался в мою войну?
