Их отплытие должно было состояться ровно в полночь — когда луна займёт нужное место на небосклоне. Так объяснил хозяин «Зелёной шляпы», вручая Лису кошель цвета весенней травы. Лорд Ривэн добавил, что «всё сделать» желательно не в самом порту, людном и после заката, а поблизости — например, в Бухте Лезвия; но хозяин, улыбаясь, покопался в своём сундуке и достал крошечный, перевязанный чёрной ниткой мешочек. Его вязью обегала надпись на миншийском. «Воздушный порошок…» — неодобрительно пробормотал Шун-Ди. Лис гаденько хмыкнул: «Что, знакомое средство, Шун-Ди-Го Благочестивый? Вспомнил бедного стражника из Дома Солнца?» Шун-Ди отвернулся. Уна, как всегда, ничего не поняла в их стычке — и, как всегда, ощутила усталое раздражение. «Щепотку в лицо — и никаких лишних свидетелей, — заверил хозяин. — К нему добавлен тёртый корень акации, то есть обеспечена вдобавок потеря или искажение памяти о нескольких часах. Незачем вам бродить по предместьям: там полно северян и солдат наместника. Всё из-за убийств альсунгцев… В Бухте Лезвия, боюсь, сейчас тоже небезопасно».
Уне не хотелось дожидаться полуночи ни в пыльной гостиничной комнате, ни в общем зале — под двусмысленными взглядами людей лорда Ривэна. Поэтому утром она ушла в порт одна: посмотреть на море, на приезжих и хаэдранцев. Может, выпал бы шанс немного отвлечься, заглядевшись на какой-нибудь редкий товар из Минши или Кезорре (например, книги), — но не повезло. Только ругань, толкотня, вонь пота и рыбы — и вездесущие чайки.
На секунду Уна закрыла глаза. Тень утёса нависала над ней; море равномерно шумело под серым небом в робких проблесках голубизны. Она обняла колени под плащом и улыбнулась: хорошо было, когда дядя Горо привозил ей отсюда странные ракушки… Ей нравилось водить по их изгибам, сочиняя не менее странные истории — в том числе до того, как появились первые сны и видения Дара.
Тёплая волна прошлась по телу, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. Здесь её никто не видит — соблазн снова слишком велик. Уна прошептала заклятие, начертила в воздухе нужное сочетание знаков и мысленно устремилась к своему зеркалу.
Чернота, чернота — полночь, вороны над полем в Волчьей Пустоши, фамильный цвет волос Тоури, чернила и подвалы Кинбралана… Терновые шипы.
Когда Уна открыла глаза, три пера у ближайшей чайки были совершенно чёрными. Чёрными, будто кто-то из хаэдранских мальчишек-хулиганов вымазал птицу сажей.
— Рискованно, леди Уна, — мягко пожурил лорд Ривэн, остановившись в паре шагов от её тюфяка. — Вы всё ещё на земле, где магия под запретом.
Уна взмахом руки прогнала чайку, подняла голову и подвинулась, освобождая место. Определённо нет смысла вставать и кланяться — равно как и изображать дорелийские реверансы. Не в тех они сейчас обстоятельствах; да и припозднившийся грузчик с флягой эля, ошивающийся неподалёку, сильно бы удивился.
— Простите за неосторожность, — просто сказала она.
Неосторожность можно не отрицать. И, тем не менее, у лорда Ривэна есть важное достоинство: рядом с ним она не чувствует себя наивной дурочкой, как рядом с большинством лордов-ти'аргцев старше себя.
Или как рядом с матерью. Или с Лисом.
Лорд, крякнув, опустился на тюфяк возле Уны и вытянул ноги. Его, казалось, совсем не заботило, что илистая галька теперь в опасном соседстве с его бриджами из дорогой ткани и сапогами, начищенными до блеска.
— Вы говорите это лорду Заэру, который лично приехал в Альсунг, — он хмыкнул. — Передо мной, вроде как, кощунственно извиняться за неосторожность.
Вроде как… Ещё одно словечко простолюдина в речи лорда Ривэна. Уна не впервые задумалась о его прошлом. Мать, бережно хранившая сплетни о знатных особах — все, до которых могла дотянуться, и из всех королевств, — по пути в Дорелию рассказывала ей, что лорд Дагал официально признал незаконнорождённого Ривэна своим племянником и наследником, когда тот был уже взрослым. А раньше? В какой семье он рос, что делал, чему учился?
Ветер шевелил и без того растрёпанные волосы лорда. Он почесал нос и усмехнулся.
— Вообще-то я понимаю. Вы, возможно, последний день на этом материке — на какое-то время, по крайней мере… Имеете право на шалости.
Уна высмотрела над морем «свою» чайку. Та кружила среди товарок, не стесняясь чёрного пятна на боку.
— На шалости. Точно, — она откашлялась. — Мне просто нечем заняться.
— Ну, до заката ещё пара часов, — лорд повернулся к ней. Его кривоватые черты, как всегда, излучали беззаботность и уверенность — только при взгляде в глаза можно было засомневаться. — А там и до полуночи недалеко. Дождётесь.
— Иней в гостинице?
— Да, я оставил его с Готором. Он надёжный парень, — лорд откинулся назад и расстегнул верхний крючок на куртке. Непринуждённость явно доставляла ему удовольствие; когда ещё лорд Ривэн аи Заэру позволяет себе посидеть почти на голой земле, бездумно уставившись в даль? — Докупил Инею мяса… У Вас чудесный дракон, леди Уна.
— Вряд ли он «у меня», — призналась Уна. — Если мы доберёмся до западных берегов, он наверняка сразу улетит к матери… И другим сородичам. Драконы ведь живут семьями?
