В первый же день Тим (Лис немедленно стал перекручивать его имя на свой манер: Тим Как-то-там-дальше, Тим Майтэ-не-пропоют, Тим Овса-кентавров-мне-на-язык… Его настроение вообще заметно улучшилось после праздника боуги) скрупулёзно осмотрел татуировки на руках и лодыжках Шун-Ди, его чётки, амулеты и клеймо на лбу. Досталось, разумеется, также чёрной серьге Лиса, его лире и флейте. Гораздо больший интерес их остроухий спутник испытывал, естественно, к Инею; но Уна при каждой попытке погладить дракона или угостить его чем-то неподобающим (вроде грибов и орехов) примеряла свою любимую ледяную маску.
— А если я скажу, что тот поцелуй был последним? — с непонятным выражением спросил Лис. — Что потом мы просто беседовали?
— После того, как она ударила тебя, или до? — не сдержался Шун-Ди. Лис расплылся в торжествующей улыбке — с видом игрока в кости, который дождался куша.
— Так и знал, что ты начнёшь язвить. Она рассказала?
— При первой из пощёчин я ещё присутствовал, — Шун-Ди поправил под собой одеяло-подстилку, чтобы Лис не видел его лица. — А то, что было после, касается лишь тебя и её.
— Благородство и доблесть героев ведут — но туда, где не место героям, — то ли вздохнул, то ли пропел Лис, склонив голову набок. — Ты прав, Шун-Ди-Го. Всё это суета сует. Ничто в Обетованном не сможет противостоять женщине, тем более когда женщина в подпитии и смятении… Так что Шэги поведала нашей маленькой леди? Что её ждёт, конечно же, великая судьба?
Не договорив, Лис напряжённо подался вперёд; спустя пару секунд Шун-Ди тоже услышал голоса и хруст веток. Лорд Ривэн и Уна. Наконец-то — можно дождаться Тима и устраиваться на ночлег. Шун-Ди ничуть не надеялся, что уснёт, но это, по крайней мере, избавит его от необходимости откровенничать с Лисом.
— Я не знаю, стоит ли… — осознав, что Шун-Ди у костра не один, Уна осеклась на полуслове. Лис смотрел на неё, как и всегда — спокойно, с дружески скрытым подначиванием. Она на него не смотрела вообще: прошла и села бок о бок с лордом Ривэном, перекинув через плечо чёрную косу.
Но её щёки атаковал румянец, а руки сжались в кулаки. Новое, страшноватое допущение встревожило Шун-Ди: что, если Лис превращался при ней?… Он не знал больше ни одного «двуногого», при котором Лис пошёл на такое. Никого, кроме себя.
Это задело его сильнее лжи, и равнодушия, и иронии. Сильнее тысячи пренебрежительных поцелуев. Лис в полном праве целоваться с кем угодно — хоть с этими соснами, хоть с вон той фиолетовой ящерицей, мелькнувшей между корней, — но не принимать же, в самом деле, при этой ти'аргской девочке свой истинный облик?!
А почему не принимать? — растерялся Шун-Ди. И не сумел сплести ответ, достойный миншийца.
— Мы обсуждали древесных драконов, — сухо сказала Уна, обращаясь к нему. — Лорд Ривэн не встречал ни одного из них.
— Я тоже, — признался Шун-Ди. — Они сторонятся чужаков. Насколько мне известно, лес у ущелья Тан Эсаллар — их единственная обитель. Говорят, даже тауриллиан дотуда не добрались.
— Древесные драконы очень живые, — задумчиво протянул Лис. — Они так тесно срастаются с деревьями и землёй, что в зрелости напоминают духов-атури. Хоть кое-кто из моих соплеменников и пересекался с ними, в целом они закрыты, как ваш восток… Впрочем, и на востоке, — он по-кошачьи потянулся, хрустнул пальцами и встал, покосившись на Уну, — как показывает опыт, не так уж много таинственного.
— Значит, у кентавров с ними больше общего, чем у вас, — бесстрастно, на первый взгляд даже не язвительно, сказала Уна. — Шэги отправила нас в ближайший… ближайший…
— Садалак, — помог ей лорд Ривэн. — Нечто наподобие племени у кентавров.
Племени… Садалак — это братство ума и духа. Шире, намного шире племени. В целом Шун-Ди нравился лорд Ривэн, но иногда он, увы, слишком узко мыслит. Очень самонадеянно думать, что понимаешь западный материк, если прожил здесь не больше пары лун.
Хотя и сам он едва ли его понимает. Можно ли вообще понять кого-то, кто привык совсем к иной жизни — пище, погоде, сравнениям, надеждам и страхам? Потому Шун-Ди и удивляла тяга Лиса и Уны друг к другу. Они были разными, как море и скованная им суша, как молния, чьё прикосновение убивает, и медленно назревающий град. С другой стороны, возможно, это несходство всё и объясняет.
От вглядывания в разгоравшийся костёр у Шун-Ди начала ныть голова. Лис как раз мурчаще рассуждал о том, чем садалак отличается от племени у Двуликих и семьи у людей. Шун-Ди в таком случае прибегнул бы к возвышенным фразам — духовное братство, особая общность — и, конечно, получил бы от Лиса несколько словесных оплеух.
Если бы Лису не было наплевать.
— Где Тимтанье… Тимтиан… — он прокашлялся. — В общем, Тим? Нам с ним нельзя разминуться. Он знает, где сейчас стоянка кентавров. Они постоянно перемещаются, и уследить трудно.
