Фарис уже не помнил, когда видел её в последний раз. «Давно, очень давно», как выражается бессмертная Бергарот. Но не так уж это и важно. Ведь Возлюбленная всегда с ним — днём и ночью, в степи и в лесу, в здоровье и хвори. Блаженство быть с нею рядом освещало его, и он тонул в зелёном сиянии. Не страсть, но покой охватывал его здесь — так что насмешки садалака напрасны. Нет ничего грубого, недопустимого в его любви.
Нет ничего, кроме того, что должно быть.
ТЫ ПРИВЁЛ К НАМ ГОСТЕЙ.
— Да, — вздохнул Фарис-Энт. Он чувствовал насмешливое недовольство, исходившее от Возлюбленной — насмешливое, но не гневное. В любом случае, меньше всего на свете он хотел расстроить её. — Гостей издалека. Им сказали, что твои братья и сёстры знают, как вернуть в Обетованное странника по мирам.
СТРАННИКА, — Возлюбленная шевельнулась в ложе из ветвей, и изумрудный блеск чешуи обжёг глаза Фарису-Энту, — ИЛИ ПОВЕЛИТЕЛЯ ХАОСА? ТЫ КЛЯЛСЯ БЫТЬ СО МНОЙ ЧЕСТНЫМ.
Фарис-Энт склонил голову. Сердце его забилось — часто, как у ребёнка; от пота засаднили царапины, нанесённые красной женщиной-лисицей. Подумать только: Возлюбленная помнит клятву, которую он принёс уже несколько солнечных циклов назад. Возлюбленная помнит вообще всё — вплоть до того, западный или восточный дул ветер в тот момент, когда она, поймав кролика, задумалась о смысле жизни… Иногда его всё ещё это пугало.
Непросто привыкнуть к памяти Эсалтарре. Не проще, чем к их красоте.
— Я держу свою клятву.
И КАК ЗВУЧИТ ЕГО ИМЯ? — золотистые когти скользнули по древесине, не издав не звука; на миг Фарис-Энт, замерев, увидел нити плюща, вившиеся прямо из-под чешуек. — ХОЧУ УЗНАТЬ ОТ ТЕБЯ, ИБО МОЙ БРАТ, ГОВОРЯЩИЙ СЕЙЧАС С ДЕВУШКОЙ С ВОСТОКА, СКРЫЛ ОТ МЕНЯ СВОИ ПОМЫСЛЫ. ОН ПОКА НЕ ПРИНЯЛ РЕШЕНИЯ. НИКТО ИЗ НАС НЕ ПРИНЯЛ.
— Но ты выслушала девушку с востока? — спросил Фарис. Ему было интересно суждение Возлюбленной: она безошибочно определяла, кому можно и нельзя доверять. Ей никогда не нравились, скажем, боуги и Двуликие, побывавшее в союзе с тауриллиан: Возлюбленная говорила, что их души источают смрад срубленной, насильственно убитой древесины. Запах смерти. Сам Фарис-Энт не чуял его, но спорить не собирался.
ВЫСЛУШАЛА. ОНА МНЕ НРАВИТСЯ, ХОТЬ И БОЛЬНА СВОЕЙ СИЛОЙ, — очередное определение, к которому нечего добавить… Фарис мысленно пообещал, что попытается использовать его в одном из переводов. Возлюбленная сдвинула переднюю лапу вниз по стволу, и теперь он видел прихотливый узор зелёного и золотого на её чешуе. — И, КРОМЕ ТОГО, ЕЁ ВЫБРАЛ ОДИН ИЗ НАС. ЮНОША, ДЫШАШИЙ ПАРОМ. Я ЗНАКОМА С ЕГО МАТЕРЬЮ, ХРАБРОЙ РАНТАИВАЛЬ СЕРЕБРЯНЫЙ РЁВ.
— И это довод в пользу? — осторожно спросил Фарис, стараясь высмотреть глаза Возлюбленной. Тщетно: она сливалась с листвой — так, будто вовсе не существовала сама по себе, вне леса. Будто он сошёл с ума и говорит с пустотой (в этом случае, о Порядок, все смеющиеся над ним в садалаке правы)… — Ей и её спутникам нужна помощь.
ЗНАЮ. ТЕМНОТА ЕЁ КРОВИ ГОВОРИТ РАНЬШЕ СЛОВ, — где-то в листве Возлюбленная шевельнула хвостом, и Фарис-Энт всем телом ощутил это простое движение. — СОВЕРШЕННАЯ ТЕМНОТА… ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЛ, ЧТО МЫ СОГЛАСИМСЯ ВЕРНУТЬ ЕЁ ОТЦА? ТЫ РАССЧИТЫВАЛ НА ЭТО, КОГДА ШЁЛ В НАШ ЛЕС, ФАРИС? Я ХОЧУ ПОНЯТЬ.
Фарис-Энт опустил голову. Он и сам сомневался, что поступил правильно, но знал, что в любом случае отправился бы в это путешествие. Он никогда не мог устоять перед соблазном увидеть Возлюбленную.
Не мог и не должен был.
— Эта девушка хочет вернуть своего отца и верит, что он может спасти её страну. Она страдает. Мне стало жаль её, и я решил помочь.
ДА, НО ДУМАЛ ЛИ ТЫ О ЦЕНЕ СВОЕГО МИЛОСЕРДИЯ? — в мелодичном голосе Возлюбленной зазвучали нотки строгости. По сетке плюща проскользнула маленькая неприметная змейка. — ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЕРЕД ОБЕТОВАННЫМ? КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СЛУЧИТСЯ, ЕСЛИ ЕЁ ОТЕЦ ВЕРНЁТСЯ В НАШ МИР?
— Не знаю, — покаялся Фарис, глядя в мох под копытами. — Но я надеялся, что знаете вы. Ты, твои братья и сёстры. Вы свободны в своём решении, как и всегда.
Возлюбленная уцепилась когтями за толстый ползучий побег и мгновенно, как молния, перепорхнула на другое дерево — ближе к Фарису. Теперь он ещё острее ощущал на себе её изучающий взгляд, а не до конца зажившие шрамы ещё сильнее саднили от пота.
НИКОМУ НЕ ДАНО ЗНАТЬ БУДУЩЕЕ. СЛИШКОМ МНОГО СЛУЧАЙНОСТЕЙ СТРОИТ ЕГО. СЛИШКОМ МНОГО ЖЕЛАНИЙ, НАДЕЖД, КАПРИЗОВ… СИЛЬНЫХ И СЛАБЫХ ВОЛЬ. Я НЕ ЗНАЮ, ПОРОЧЕН ЛИ ПОВЕЛИТЕЛЬ САМ ПО СЕБЕ, НО СИЛЫ, ВЕДУЩИЕ ЕГО, ОПАСНЫ ДЛЯ ОБЕТОВАННОГО. МНЕ ТРУДНО ПОСТИЧЬ, КАК СМЕРТНЫЙ СПОСОБЕН ВЫНОСИТЬ ИХ В СВОЁМ СОЗНАНИИ И СВОЕЙ ПЛОТИ. ВОПРОС В ТОМ, МОЖЕТ ЛИ ОН УДЕРЖИВАТЬ ИХ.
