Они несколько раз свернули; переулки переходили в каналы, каналы — в мостики, между тесно сгрудившимися домами то и дело приходилось петлять. Звук шагов гулом разносился по этой водно-каменной темнице. Изредка встречались не застроенные круглые площадки — маленькие площади или большие дворы; над каждой из них высилось пышное здание — возможно, храм. Шун-Ди видел каменные колодцы, каменные скамьи и давным-давно пересохшие фонтаны. Ни одного дерева, никаких следов жизни — лишь камни, вода и молчание.
У одного из «храмов» лорд Альен остановился.
— Кажется, здесь достаточно просторно.
На здании сохранился купол из тёмно-синего камня; его усыпали звёзды — странно, что их позолота не сползла до конца. Над входом громоздились полустёршиеся барельефы: птицы, рыбы, русалки, драконы, а рядом с ними (почему-то) — заурядные фигурки пекарей, пастухов и гончаров. Каждый из них был занят своим ремеслом. Шун-Ди задумался, что же могли почитать в таком необычном храме безбожники-тауриллиан, и его потянуло взяться за чётки. У лорда Альена, пожалуй, лучше не спрашивать: он вряд ли уже оправился от дерзкого вопроса дорелийца. Да и Уна после того вопроса смотрит на отца, почти не отрываясь — будто они продолжают безмолвный разговор, который начали очень давно, до того, как впервые встретились.
Внутри, под тёмными сводами, действительно было много места. Под куполом клубились тени; в глубоких стенных нишах замерли статуи, изображавшие в разной степени человекоподобных существ, драконов и полуптиц-майтэ. Шун-Ди не хотелось приглядываться к ним. Пахло влагой и затхлостью; следы извести съела плесень. Шун-Ди — инстинктивно чистоплотный, как всякий миншиец, — содрогнулся, увидев, как далеко она запустила свои чёрно-зелёные клешни. Ряды скамей из гладкого чёрного камня (часть из них сохранилась, часть была расколота) тянулись к округлому алтарю, напоминающему чашу на возвышении. Над нишами и окнами тускло белели барельефы — такие же разнообразные, как снаружи: русалочьи хвосты перемешались с голубями, копытами лошадей и кентавров, извилисто вырезанными гривами львов. Львов Шун-Ди ни разу не видел ни на востоке, ни здесь; в трактатах по зоологии, которые он читал в экспедиции, говорилось, что они вымерли. Значит, тауриллиан их почитали — или это просто игра с реальностью и воображением, игра бессмертных, которым было скучно?…
— Присядем, — голос лорда Альена эхом метнулся под своды. Он кивнул на одну из чёрных скамей; на её спинку было наброшено выцветшее полотнище — видимо, его когда-то покрывал тонкий узор. — После ужина можем приступить к обсуждению.
Лис и лорд Ривэн, не дожидаясь повторных приглашений, уселись и полезли в сумки с едой. У самого Шун-Ди желудок тоже подводило от голода, но почему-то он не спешил к ним присоединиться: разве не кощунственно есть в храме, пусть и заброшенном?… Уна достала мешочек с вяленой олениной — остатки подарка Двуликих, — села и принялась кормить Инея. Дракончик ел за двоих, и неудивительно: теперь силы ему нужны не только для роста, но и для восстановления крыла. Шун-Ди подозревал, что Иней расстроен переломом и думает, что подвёл Уну. По крайней мере, в последние дни он вёл себя поразительно тихо — не кусался, не шипел, никого и ничего не обдавал раскалённым паром… Печальное смирение. Казалось, даже его серебристая чешуя потемнела, будто старые монеты.
Может, история с Йарлионн так расстроила его?
— Ты не будешь? — спросил лорд Ривэн, расправляясь со второй или третьей лепёшкой. Тим, с ногами забравшись на соседнюю скамью, уплетал сушёные ягоды из гостинца кентавров.
Лорд Альен, казалось, не сразу понял, что вопрос обращён к нему — а когда понял, прохладно улыбнулся и покачал головой.
— Я не голоден.
Если поразмыслить, Шун-Ди вообще ни разу не видел, чтобы он ел… Он поспешно прогнал эту мысль.
— Садись, Шун-Ди-Го, — Лис похлопал по скамье рядом с собой. — Будет мало приятного, если ты упадёшь в обморок от голода прямо верхом на досточтимом Эсалтарре. Высоковато падать, знаешь ли.
Шун-Ди повиновался. С Лисом всегда было трудно спорить, а в отношении еды — особенно. Однако жевать под ожидающим взглядом лорда Альена, который отстранённо прохаживался вдоль скамей и рассматривал барельефы, всё равно было неловко. Он терпеливо ждал, пока они насытятся — как отец семейства ждёт сладкоежек-детей.
Наверное, Уна не одобрила бы такое сравнение.
— Раскройте же нам свои планы, милорд командующий, — глядя в раскрошившуюся плитку на полу, сказал лорд Ривэн. За насмешкой он старался скрыть волнение — впрочем, тщетно; было видно, что обычный обильный ужин не даётся ему, да и побороть искушение оглянуться на тень в чёрном плаще не так-то легко. — Первый удар — по Хаэдрану, верно?
