Так ты боишься за дракона или за себя, Шун-Ди-Го?…
Шун-Ди вздохнул, прогоняя наваждение. Уже не впервые ему казалось (если казалось), что Лис пролезает в его голову, а его голос гортанно шелестит где-то внутри, ласкает мехом, то подсказывая, то глумясь, и всегда — провоцируя.
Хозяин пока не заявил, что видел Инея. Значит, ещё не всё потеряно.
— Вот уж не знаю, как там у гномов с выпивкой, — кисло сказал он. — А за сломанный стул и царапины на комоде вы мне заплатите… Пойдёмте-пойдёмте.
Лис кивнул и двинулся к лестнице — с достоинством шайха, чьи заслуги оценил какой-нибудь знатный эйх; не хватало только складок миншийского одеяния и нужных татуировок… Он шёл легко, едва касаясь носками ступеней, Шун-Ди поднимался следом, а замыкал шествие размеренно топающий, сопящий от злости хозяин. Закопчённый потолок нависал над головой низко, как своды пещеры. В одной из таких пещер у Алмазных водопадов на западе Шун-Ди однажды пришлось проводить переговоры с кентаврами… Сердце защемило: ещё ни разу «Врата героев» не казались Шун-Ди таким убогим и нежеланным местом.
Шун-Ди почему-то только теперь заметил маленькую серьгу у Лиса в левом ухе: блестящую чёрную бусинку в золотой оправе. Лис всегда любил безделушки и мелочи — помнится, радовался как ребёнок разномастным золотым монетам боуги, их поделкам из дерева и шерсти… Неудивительно, что в людских королевствах он по-сорочьи (или по-менестрельски) наслаждается изобилием.
И неудивительно, что так раздражает хозяина и Сар-Ту… Шун-Ди расстерянно прикусил губу: глупый порыв дёрнуть за серьгу Лиса был так силён, что на мгновение он позабыл о разгроме в комнате, Инее и загадочных «коронниках».
— Вот, — произнёс хозяин, распахивая хлипкую щелистую дверь. — Полубуйтесь.
Любоваться, действительно, было чем. Лис присвистнул и сокрушённо зацокал языком; с точки зрения Шун-Ди, от свиста лучше было бы воздержаться. Посреди комнаты валялась выпотрошенная сумка Шун-Ди, а её содержимое — сушёные лепёшки и полоски мяса, сыр, изюм, перочинные ножи и в клочья разодранные рубашки, лохматые останки чистой бумаги, свитков и карт, запасной кошель и чётки — гордо усеивало весь пол. Ценного рюкзака, наоборот, нигде не было видно. Комод, как и сказал хозяин, был исцарапан до щепок, а стулья (один — и без того трёхногий) лежали вповалку, будто поверженные в битве воины. Простыни и покрывала каким-то чудом остались на кроватях, но выглядели слегка пожёванными.
Шун-Ди в ужасе метнулся к окну: ставни оказались плотно закрытыми, защёлка — нетронутой. Выходит, Иней где-то здесь… Молчит. Затаился.
И никаких следов пара.
Судя по состоянию мебели, у Инея слоятся когти. Надо приспособить какую-нибудь деревяшку, чтобы дракончик мог их точить. Кажется, так поступают с кошками и собаками? Ни сам Шун-Ди, ни его старик-опекун никогда не держали животных. А спрашивать об этом у Лиса… довольно неловко.
Будь Иней котом или собакой, попугаем или ручной обезьянкой (каких особенно любят вельможи острова Рюй), за такое он заслуживал бы наказания. Шун-Ди представил умную желтоглазую мордочку с узкими ноздрями — они так забавно подрагивают, когда дракончик обнюхивает что-нибудь новое или просто чует еду… Нет, на него просто невозможно сердиться. Лис ушёл, и Инею, конечно, было скучно одному. Слава Прародителю, что угрюмый хозяин не застал момента, когда скука перешла в приступ плохого настроения.
— Я за всё расплачусь… Точнее, мы расплатимся, — торопливо пообещал Шун-Ди. Торопливо — потому что Лис уже вёл по воздуху длиннопалой рукой: наверняка подбирал правдоподобную легенду-объяснение. — Извините за нанесённый урон.
— Да уж, само собой, расплатитесь, — хмуро кивнул хозяин. — А то тюрьма в Веентоне маленькая, но порядки там те ещё… Как жена закончит с обедом, пришлю её прибраться. Ей и отдадите деньги. Напишу, сколько.
Хозяин вышел, хлопнув дверью сильнее обычного. Шун-Ди провёл ладонью по вспотевшему лбу.
— Он в шкафу, — сказал Лис. — Я слышу, как он дышит.
Шун-Ди обессиленно махнул рукой.
— Дело не в этом… Теперь у нас ещё больше проблем. И придётся голодать до самого Кинбралана.
— Не придётся, Шун-Ди-Го, — Лис хмыкнул и уселся на свою кровать — прямо поверх кома-простыни — скрестив ноги. Янтарный прищур его глаз, как всегда, был самой недосказанностью. — Думаешь, я не смогу ярко и живо объяснить госпоже хозяйке наш маленький беспорядок?… Запросто. Блесну именем какого-нибудь местного лордика — мол, старый приятель, давно не виделись, гостил у нас и подгулял, всякое ведь случается. Потом ещё пара любовных песен, и хозяюшка растает. С такими, как она, больших усилий не требуется, — Лис жёстко улыбнулся краем губ. Его серьга блеснула почти воинственно — как у планирующего штурм или осаду. — Может быть, нам вообще не придётся платить… А уж припасы в дорогу я тебе гарантирую. И ветчину, и окорока. И сколько угодно печени. Заметил, что Инею она по вкусу?
Шун-Ди покачал головой.
— Иногда ты ведёшь себя, как негодяй.
Лис хмыкнул.
