— Ещё мамочка обычно прибавляет, что лучшего ученика трудно было найти… Как, мол, повезло с ним мастеру Фаэнто. А мастер Нитлот глядит на неё, как на полоумную. Понимаю. Я бы тоже не хотел такого беззеркального в ученики — даже если стану Мастером. Ученик всё же должен быть попроще учителя, — Гэрхо фыркнул и выждал паузу, но ответа по-прежнему не добился. — Ладно, не хочешь — не говори… Тогда и я не стану распространяться про Лиса. Сама увидишь. Но, поверь, Савии есть от чего потерять голову — хоть она и редкостная курица, прости Хаос.
С этим трудно было не согласиться, но Уна сделала голос до максимального правдоподобия ледяным. Слава Шейизу и Дарекре, скользкая тема прервана. На лбу у неё выступил пот.
Мастер Фаэнто, его учитель и друг. Лорд Ривэн тоже упоминал его.
И его смерть.
— Эта «курица» иногда, между прочим, убирает твою комнату и чистит твои сапоги. Мог бы проявить уважение… И вообще, — она не удержалась от едкости, — с какой бы стати тебе разбираться в таких вещах? Этот Лис настолько очарователен, что околдовал и тебя?
Гэрхо дёрнул плечом — увы, без обиды или смущения.
— Он занятный. Не дурак, знает пару сотен песен… О западе рассказывает так, что заслушаешься. Вдобавок я давно хотел увидеть превращение оборотня, а его можно долго и не просить.
Уна попыталась отогнать навязчивый позыв самой увидеть это — причём как можно скорее. Двое Отражений, она сама, а теперь ещё Лис-оборотень… Не многовато ли магии, Кинбралан, на твои дряхлые стены?
— Так чего они оба хотят? Лис и этот… Шун-Ди?
— А я, собственно, сейчас как раз от Лиса, — Гэрхо потянулся, хрустнув пальцами. — Сказал, что ты вернулась. Они оба приглашают тебя на встречу. Вечером, в осиновой аллее.
Уна приподняла бровь.
— Почему не в замке? Не в большом зале во время обеда?
— Они обедают у себя. Всегда.
— И ставят мне условия?
Гэрхо не ответил, сосредоточенно рассматривая ободки грязи у себя под ногтями. Уна выдохнула сквозь стиснутые зубы. Что ж, если ставят — она уступит. В первый, но единственный раз.
— У них к тебе важное дело, насколько я понял. И ещё… подарок.
— Подарок? — Уна вдруг осознала, что уже несколько секунд теребит цепочку кулона с сапфиром — подарок дяди Горо она теперь не снимала. Что же это за… не сказать — люди, но… гости? И так ли уж неправа была Савия, говоря о толстом богаче Шун-Ди «ненормальный»?…
Он, впрочем, может вовсе не быть толстым. Как и богачом. И с ним необязательно приехала толпа полуслуг-полурабов с мешками настоек и мазей.
— С Шун-Ди больше никого не было, — сказал Гэрхо, будто (только ли будто?) прочитав её мысли. — Один Лис. Ну, и ещё твой подарок, — ухмылка Отражения стала хищной — как у вора-карманника, чьи глаза разбегаются от толстых кошелей на рыночной площади или в таверне. — Мамочка просто в восторге от него. Когда пойдёте на аллею, миледи, не забудьте прикрыть чем-нибудь руки и плечи. Нет, дело не в строгих нравах Минши… — взглянув ей в лицо, Гэрхо прыснул от смеха. — Просто подарок обожает царапаться.
— Спасибо за предупреждение, — спокойно произнесла Уна — так спокойно, что любой из знающих её наверняка бы насторожился. — Но ты пойдёшь туда со мной. И Индрис тоже.
Купец из Минши оказался совсем не тем, кого Уна успела себе представить, — не надменным круглобрюхим типом, на складчатом лбу которого отпечатались вычисления доходов, расходов и издержек. Шун-Ди (или Шун-Ди-Сан — как уважительно обращались к нему Отражения, смущая Уну, очень отдалённо знакомую с миншийскими обычаями) был молод — ему явно ещё не пошёл четвёртый десяток. А если снять с него тёмную куртку, скрупулёзно застёгнутую на все крючки до единого, и убрать из руки желтоватые чётки, которые купец непрерывно перебирал, он вполне мог бы сойти за ровесника Уны.
Ей впервые представилась возможность полноценного разговора с миншийцем — к тому же отлично знающим ти'аргский и вообще, судя по всему, неплохо образованным. Лорд Заэру тоже был интересен, конечно, но дорелийцы есть дорелийцы… Куда им до бронзовокожих, пропахших корицей и морем островитян, за каждым движением которых открывается пучок смыслов? Уна с трудом сдерживала полудетское любопытство, стараясь не цепляться вниманием за странный выговор Шун-Ди, его чётки, чёрные глаза и аккуратно подстриженную бородку. Миншиец держался очень далеко от Уны — всё время брёл по другой стороне аллеи, будто боялся непочтительно наступить на тень, — и ей приходилось напрягаться, чтобы расслышать тихий, сдержанный рассказ. С другой стороны, Уна не имела ничего против такой уравновешенности, особенно после кривляний Гэрхо.
Даже несмотря на клеймо в виде павлиньего пера, тускло краснеющее на лбу Шун-Ди. Рабское клеймо.
Уна отводила взгляд — не могла ничего с собой поделать. Ей это казалось чем-то вроде телесного изъяна или уродливого родимого пятна. Чем-то, что лучше игнорировать. Так гости Кинбралана старались не упоминать немощь отца… Лорда Дарета.
