Очевидно, что только ужасы Голодомора затмевают еще одну истину. Потому что действительно никто еще не поведал ни нам, ни всему миру о том, что Голодомор 1932-1933 годов был не только самым большим геноцидом в истории человечества, но и самым масштабным, самым эффективным ограблением людей. Такой себе «золотой жилой» и «золотой лихорадкой» по – коммунистически, где жертвы сами доставали из тайников и несли русским оккупантам свои семейные драгоценности. Лишь бы отстрочить голодную смерть. А, может, и выжить.
Автоматически возникает вопрос, – а сколько же капитала всего вымела из Украины красная московско-имперская метла? Можно назвать некоторые детали этого преступления. «Торгсин» (от словосочетания «Торговля с иностранцами») во время Голодомора стал единственной государственной системой магазинов, где население Украины могло купить некоторые продукты питания первой необходимости. Но только за драгоценные металлы, или за валюту.
Формально эта всесоюзная контора возникла летом 1930 года при Наркомате Внешней торговли. Но в Украине магазины «Торгсина» начали активно работать только с января 1932 года, и как показала практика, не с иностранцами, а с голодающими жителями сел.
Постановление «О создании Всеукраинской конторы «Торгсина» было принято на заседании Совета Народных Комисаров УССР 29 июня 1932 года.
Случайны ли эти даты и директивы? Сопоставив по времени и содержанию разные постановления и другие документы по организации и расширению деятельности системы магазинов «Торгсина» в Украине с другими постановлениями. Среди них постановление об усилении «хлебозаготовок», «Закон о трех колосках», о недопущении какой-либо торговли в украинском селе, постановление о борьбе с «саботажниками» и т.д.). Можно ужаснуться тому, насколько эти документы появлялись абсолютно синхронизировано.
Все распоряжения появлялись по принципу: 1) Партия забирает у украинского села весь хлеб; 2) «Торгсин» забирает у украинского села все золото и деньги. Дальнейший анализ деятельности партии и «Торгсина» в Украине добавляет еще один пункт 3) И партия, и «Торгсин» сделают все так, чтобы хохлы все равно не выжили.
В обмен на золото украинцы получали товарные ордены (боны), а с 1933 года специальные книжки, по которым они уже отовариться продуктами. Весь процесс затягивался до двух месяцев, с тем, чтобы отовариваться по бонам и книжкам было уже некому.
Очевидцы свидетельствовали о сотнях случаях смерти голодающих прямо в очередях «Торгсина», или сразу же после покупки продуктов. Иногда такие очереди за хлебом тянулись до нескольких километров. Те, кто занимал очередь ни свет, ни заря, мог получить эти маленькие кусочки хлеба по 150 грамм только поздно вечером. В основном приезжали люди из сёл, которые очень часто получали этот кусочек хлеба, садились в уголок и умирали прямо там, на улице.
Часто возле магазинов «Торгсина» на голодных украинских селян уже поджидали работники ГПУ, которые арестовывали «золотовалютчиков» и отбирали у них купленный хлеб, а иногда просто «гнали в шею», закрывали в отделениях, для гарантированной смерти, или занимались банальным рэкетом, выбиваю признания о том, сколько золота еще осталось у человека дома.
Осенью 1932 года весь Киев уже был наполнен голодными и опухшими жителями окрестных сел, которые старались обменять свои нехитрые пожитки на хлеб, или другие продукты. Особенно много их стало весной 1933 года, – голодными и умирающими были заполнены все скверы и улицы города. Люди несли остатки своих драгоценностей в магазины «Торгсина», прилавки которого были забиты пакетами с мукой, салом, медом, сыром, колбасой и консервами.
В обмен же на золотые украшения людям выдавали самую дешевую кукурузную муку, или крупу. Но более всего смертности украинцев, даже «осчастливленных» «Торгсином» способствовал так называемый «припек», – официально разрешенная прибыль работникам-скупщикам «Торгсина», разница между весом золота, принятого от населения, и сданного в банк. Очень часто работники «Торгсина» принимали золото по одной массе, а записывали в регистрационные акты совсем другую.
Таким образом, один только «припек» каждого магазина достигал нескольких килограмм в месяц. За каждым граммом золота, вырванного у украинца, оставалась чья-то голодная смерть. Кроме «припека», получая огромные зарплаты и продовольственные пайки, работники «Торгсина» все одно занимались мошенничеством и спекуляциями. Система «Торгсина» платила украинцам за их золото значительно меньше того, что оно стоило на мировых биржах.
Но сам факт этого чудовищного преступления русских против украинского народа усугубляется еще одним аспектом: бытовое золото украинцев, (которое русские так презрительно называли «драгломом»), было особенно опасной, с идеологической точки зрения, ценностью. Его обрядно-традиционный смысл затрагивал самое святое каждой украинской семьи – это были семейные реликвии, – все то, что оберегали, передавали из поколения в поколение, объединяя семьи в роды, а роды в нацию, приумножая духовность.
