Ричард Никсон появляется на трибуне, и двор наполняется овациями. Он говорит об угрозе, сильнейшем враге, который объединит человечество, и Санни слышит, как Логан тихо ругается себе под нос. Боливар Траск, которому президент передает слово, не разглагольствует попусту и представляет всем присутствующим его новейшую разработку – Стражей, способных выслеживать и уничтожать мутантов. У Санни мурашки бегут по спине от мелькающего калейдоскопом будущего, где эти роботы убивают мутанта за мутантом и со временем истребляют все человечество.
- Я нашел Рейвен, – сообщает Чарльз и указывает в сторону подмостков.
Логан и Хэнк срываются с места, и Санни цокает, впиваясь пальцами в плечо Чарльза.
- Сейчас либо все будет плохо, либо не будет, – воздух свистит между плотно сжатых зубов, и Санни ругается, когда Стражи взлетают в воздух, – видимо, будет.
Санни видит будущее за секунду до, бросается вперед и заслоняет собой Чарльза. Боль пропарывает живот и руку, волнами расходится по телу, застилает взор алой дымкой. Санни падает на Чарльза, утыкается лбом в его колени и воет, закусывая губы. Стражи палят во всех подряд, ранят несколько человек и зависают в воздухе ровным строем. Чарльз хватает Санни за плечи, гладит по волосам и что-то говорит, но Санни слышит только шум в ушах и пульсирующую, вытекающую из ран кровь.
- Надо перевязать, – Чарльз говорит смазанно, глотает звуки, а Санни чувствует, как трясутся его холодные пальцы, – тебя надо перевязать.
Смешок вырывается из горла с надрывным хрипом, Санни заходится кашлем и прижимает ладонь к животу. Пальцы окрашиваются красным, одежда пропитывается кровью стремительно, левая рука висит онемевшей плетью. С кончиков пальцев капают в траву отвратительно алые капли, впитываются в землю, и Санни провожает их подернутым пеленой взглядом и старается отстраниться от разрывающих плоть ощущений.
У Чарльза ощутимо трясутся руки, он отрывает кусок от собственной рубашки и неловко перетягивает плечо, а затем живот Санни. Перед глазами у нее все еще все подернуто мерцающей дымкой, звуки пробиваются словно сквозь толщу воды, дышать тяжело, точно неподъемная плита давит на грудь, а коленки предательски подкашиваются. Чарльз сажает Санни себе на колени, прижимает ее голову к груди и говорит что-то неразборчивое, но наверняка ободряющее. Санни усмехается, хватается за его руки и прикрывает глаза всего на мгновение.
Все происходит стремительно, но тянется долго, будто в замедленной съемке. Где-то на краю сознания мелькают Хэнк и Логан, Рейвен исчезает в толпе и сливается с эвакуирующимися членами правительства, а на небо постепенно наползает раскуроченный, вырванный из земли с корнем стадион. Санни задирает голову вверх, моргает часто и пытается поймать хоть что-нибудь. Видения разбегаются, точно тараканы, зрение смазывается и мутнеет, и застывшая в горле тошнота поднимается резкой волной. Санни трясет головой, смотрит Чарльзу в глаза и пытается что-то сказать.
Она успевает почувствовать его холодные ладони на плечах, прежде чем падает на землю и катится в сторону. Сам Чарльз отталкивается руками, выбирается из кресла и тоже откатывается. Следом сверху падают арматура и куски бетона, накрывают их обоих клубами пыли и погружают в сизую пучину небытия.
Когда Санни приходит в себя, пыль уже рассеивается, так что она может видеть приземлившегося в центре двора Эрика, направляющего Стражей на обратившегося Зверем Хэнка, и Логана, отбрасывающего прочь обломки. Санни кашляет и пытается встать, но перед глазами мутнеет, и она падает на колени. Левая рука совсем не слушается, дышать тяжело от сдавливающей грудь боли и забивающегося в легкие песка. Ее видения, кажется, сходят с ума и проносятся перед глазами ускоренной в несколько сотен раз кинолентой, так что ко всему прочему добавляется стоящая комом в горле тошнота и нарастающая, сдавливающая виски мигрень.
Санни ругается себе под нос, только чтобы не потерять сознание, поднимает на ноги и, пошатываясь, шагает вперед. Эрик маячит перед глазами красным пятном, точно сгусток крови и гнева, и Санни цепляется за этот образ воспаленным разумом.
- Хватит. Прекрати, – слова вырываются едва слышным хрипом, Санни набирает полную грудь воздуха и едва не падает, – Эрик!
Каждый шаг, каждое слово отдается разрывающей внутренности болью, но Санни до чертиков упряма и также напугана, так что остановиться уже не может. Эрик переводит на нее затуманенный гневом и отчаяньем взгляд, оглядывает с ног до головы, точно впервые видит, и отворачивается, поджимая губы. Санни хватается за его плащ как за спасительную соломинку, тянет на себя и на мгновение погружается во тьму.
