Бронированный куб бункера вырывается из-под земли подобно гейзеру и застывает перед полуразрушенным Белым Домом испуганным зверьком. Эрик оглядывается на вцепившуюся в него Санни, ведет подбородком и заставляет толстую металлическую дверь отлететь в сторону подобно тонкой занавеске. Сгрудившиеся в бункере члены правительства смотрят настороженно и не шевелятся, где-то на краю сознания Санни видит, как один из Стражей мчится на них, и как Эрик уничтожает его взмахом руки. Леншерр что-то говорит, вещает на обернувшиеся к нему камеры, а Санни слышит только звон в ушах и не сводит взгляд с принявшей облик президента Никсона Рейвен. Вот он шагает вперед с зажатым в руке пистолетом, и члены правительства провожают его растерянными взглядами, оглядываются куда-то внутрь, но никто не решается ничего сказать.
Санни ведет куда-то в сторону, и она крепче цепляется за Эрика как за единственную возможную опору. Ноги совсем не держат, в висках барабанит расползающаяся по телу боль, и Санни уже не может отличить реальность от видений. Будущее калейдоскопом расползается перед глазами, рассыпается в небе фейерверками взрывов, когда невидимая рука мягко касается ее разума, поглаживает по волосам успокаивающе и передает самую капельку сил.
- Чарльз, – шепчет Санни и почти не слышит собственного голоса.
Брат откликается где-то на задворках сознания, крепко сжимает ее ладони и кивает. Он видит все ее глазами, чувствует тоже, что и она, и понимает без слов. Санни даже не пытается сосредоточиться, вываливает на него все сразу, и время вокруг будто замирает. Двор Белого Дома словно наполняется осязаемой иллюзией, полнится кровью и криками, пестрит сменяющими друг друга кадрами безжизненно пустоши, ядерной войны и пустоты. Стражи, усовершенствованные, сверкающие серебристой чешуей, патрулируют обратившуюся в раскаленный камень Землю и уничтожают каждого несчастного, попавшегося им в поле зрения. Людей нет совсем, разве что горстка помещенных в лагери узников, да крохотные остатки «чистокровных» людей без примеси мутации в ДНК.
Колени подкашиваются, и Санни оседает, закрывая глаза. Пальцы, вцепившиеся в плащ Эрика, разжимаются, но Санни чувствует, как ее подхватывают и ставят на ноги, обеспокоенно что-то говоря в самое ухо. Она с трудом разлепляет свинцовые веки, смотрит на Эрика сквозь застившую взор дымчато-красную пелену и усмехается.
- Этого ты добиваешься? – шепчет она едва слышно и заходится кашлем.
Санни упрямо цепляется онемевшими пальцами за Эрика, виснет на нем и поворачивается к молчащему правительству. Камеры все еще снимают, но они не могли увидеть устроенное ими с Чарльзом небольшое представление.
- Этого вы добиваетесь?! – спрашивает она громче, и перепуганные люди в костюмах синхронно вздрагивают. – Не будет никакой войны, объединяющей человечество как вид, только уничтожение, геноцид всего живого.
Санни замолкает, сглатывает горькую слюну и откидывается на грудь поддерживающего ее Эрика. Она почти ничего не видит, не слышит пробегающих шепотков и шагов приближающейся Рейвен, принявшей свое обличье. Санни держится изо всех сил, потому что скопившееся негодование давит на грудь и мешается с вытекающей из ранений кровью. В Санни ее, кажется, совсем не осталось, потому что она не слышит даже шума собственного сердца.
- Вот оно, ваше будущее. То, за которое вы все боретесь, – слова вылетают со свистом, но в наступившей оглушающей тишине они слышны более, чем отчетливо, – войной вы не добьетесь мира, ведь каждый – и человек и мутант – хочет жить несмотря ни на что. Нам точно также страшно и больно, мы чувствуем голод и одиночество. Мы все хотим мира, так какого черта!!!
Санни срывается на крик, перед глазами расстилается белоснежная пелена, тело становится мягким, как набитая ватой кукла. У Санни нет сил даже открыть глаза, пересохшие губы едва шевелятся, но она упрямо выплевывает слово за словом, пока тьма не накрывает с головой, и Санни не проваливается в спасительное небытие:
- Какого черта вы пытаетесь поубивать друг друга, когда можно хотя бы попытаться договориться?
====== Вальс ======
- Раз-два-три, – считает Санни, оглядывая собравшихся в актовом зале школы детей, – раз-два-три. Кристина, не отлынивай!
Это ее второй год в этой школе и с этим классом, и Санни, честно говоря, уже начинает уставать. Близится Рождество, а значит и выступление школьников перед родителями, а у ее учеников вместо вальса пока выходит топтание на месте в обнимку. Конечно, Санни показывает им самые простые движения, но даже они у учеников начальной школы получаются со скрипом.
- Миссис Редпетас, можно перерыв? – канючит Кристина, девочка с потрясающей копной золотистых волос.
Санни бегло оглядывает детей, складывает руки на груди и качает головой.
- Можно, – соглашается она, – но вам стоит помнить, что вы сами попросили меня научить вас вальсу.
- Ура! – Кристина подскакивает и отбегает в сторону выхода. – Не волнуйтесь, миссис Редпетас, мы все успеем!
