Санни вдыхает полной грудью горячий каирский воздух, шлепает себя по скрытому длинной легкой юбкой бедру и оглядывается на скептически поджимающего губы Эрика. Он стоит, сжимая в руках ручки чемодана и сумки, и оглядывается с таким видом, будто готов убить кого-нибудь прямо сейчас. Санни фыркает, пинает носком сандалии камушек и поправляет на его голове белую шляпу.
Каирский аэропорт остается позади, и Санни бредет вперед будто бездумно, ведет по нагретому камню ладонью и щурится, когда прошлое встает перед глазами и смешивается с настоящим. Эрик за ее спиной фыркает, но молчит и послушно идет следом, изредка бросая сдавленные ругательства. Санни задирает голову, вглядывается в чистое ярко-голубое небо и слепящее до разноцветных пятен на веках солнце и закрывает глаза, позволяя совсем недавнему прошлому вести себя.
Все вокруг говорят по-арабски, и Санни не понимает почти ни слова, улавливая разве что интонации и самые распространенные фразы. Нить прошлого приводит ее к не слишком приметному двухэтажному домику, такому же песочно-серому, как и все остальные, но отчего-то кажущемуся гораздо более уютным. Из окна виднеется силуэт женщины-хозяйки, она, завидев потенциальных жильцов, показывается на пороге, утирая руки полотенцем и приветливо улыбаясь.
- Здравствуйте, вы говорите по-английски? – женщина кивает и заинтересованно склоняет голову набок, и Санни продолжает. – Нам нужна комната на несколько дней. Нам вас порекомендовали.
Санни говорит последнюю фразу совершенно случайно, ловит подозрительные искорки в темных глазах женщины и смеется.
- И кто меня порекомендовал? – Санни не сразу понимает, что она говорит, из-за чудовищного акцента, фыркает и стучит костяшками по теплому камню:
- Песок.
Женщина закидывает полотенце на плечо, оглядывает Санни и Эрика с ног до головы и машет рукой в пригласительном жесте. Санни коротко смеется, тянет Эрика за руку и едва ли не подпрыгивает от предвкушения.
- Песок может многое рассказать, – тянет Наима заговорщицким шепотом, – но он также хранит много неприглядных, порой ужасающих тайн, которым лучше исчезнуть в веках.
Эрик скептически фыркает, и Санни шлепает его по ладони. Наима рассказывает интересно, пусть иногда и непонятно из-за акцента и переходов с английского на арабский, но Санни слушает с удовольствием, завороженно наблюдая за ее плавными движениями. Женщина накрывает на стол, неторопливо расставляет глиняные тарелки и методично отказывается от помощи. Она рассказывает истории про фараонов и завоевание Египта арабами, и Санни нисколько не сомневается в ее словах.
- Но и песок не всеведущ, – продолжает рассказывать Наима, – должно быть тысячи лет назад случилось что-то такое, что сама земля предпочла забыть, стереть навсегда, как истлевает все, на что падает глаз.
- И что это за секрет такой, который даже песок не знает? – Эрик подается вперед, складывая руки в замок на столе и приподнимает одну бровь.
Он не выглядит заинтересованным ни капельки, и Санни тихо фыркает, толкая его плечом. Наима прерывается, делает глубокий вдох и разворачивается, угрожающе покачивая полотенцем
- Наглец! – она замахивается, и полотенце шлепается в нескольких сантиметрах от ладони Эрика. – Думаешь, если песок не знает, то хоть кто-нибудь знает? Слушай, когда я говорю, или будешь спать на дороге!
Эрик неловко уворачивается от полотенца и вскидывает руки, будто сдается, а Санни хохочет едва ли не до слез. Наима тем временем серьезна, она неодобрительно хмурится, сжимает в пальцах деревянную спинку стула и поджимает губы.
- Одно только могу сказать, – тихо говорит она спустя несколько минут, – если кто-то разгадает эту тайну, беда за землю придет такая, что никому больше будет не до смеха.
Санни резко замолкает, смотрит женщине в глаза, но та только качает головой и отворачивается к плите. На Санни накатывает странное, удушающее чувство неправильности, но вместе с тем истинной правдивости слов Наимы, и она крепко жмурится и трет пальцами виски, ощущая подкатывающую к горлу тошноту. Эрик напрягается, когда Наима ставит перед Санни чашку с чем-то ароматным, но это оказывается обычный чай. Наима тяжело вздыхает, разливает по тарелкам суп и заговаривает снова только когда Санни тихо извиняется и просит рассказать что-нибудь еще.
- Не нужно тебе извиняться, – фыркает женщина, и в ее глазах вновь зажигается игривый огонек, – а вот твоему мужчине стоило бы, но я сама затронула эту тему, так что пусть. По лицу вижу, что слишком горд и упрям, чтобы просить прощения у старухи вроде меня, да и вообще у кого-либо.
- Он просил прощения у меня, – шепотом тянет Санни, а голос ее лучится гордостью, потому что это чертово потрясающее событие, случающееся раз в жизни, – искренне извиняющийся Эрик.
Эрик громко фыркает и отворачивается, а Наима хохочет и усаживается на стул. Она сверкает смешинками в глазах и неожиданно делается озорной девчонкой, юной и подвижной.
- О, ну тогда он не совсем потерян, – мягко усмехается Наима, подсовывая к тарелке Эрика несколько кусочков хлеба.
