– Господи, как пготивно мыть посуду после… – доносилось из кухни. – Ну, неужели нельзя пить чай, не измазав чашку помадой?
Танька судорожно доставала из сумочки носовой платок и вытирала губы. Валерик успокаивал: с мамой это бывает.
Чем больше цветомузыки становилось в Таниной жизни, тем невыносимее становилась Руфина Николаевна:
– Как же тяжело убигать волосы по всему дому! Конечно, не самой же убигать! – она вроде тихо ворчала гадости себе под нос, но так, чтобы Татьяна её слышала.
…В конце февраля они с Валериком забрели на Пушкинскую. Таня даже сначала не поняла, что произошло: вдруг она перестала слышать Валерика, да и свой голос почти не слышала.
– Посмотри наверх! – прокричал Валерик прямо ей в ухо. – Грачи прилетели!
И действительно, вся Пушкинская была облеплена птицами. Не было видно ни неба, ни домов, ни деревьев. Татьяна сделала шаг в эту сказку, но Валерик жёстко оттащил её назад:
– Ты что? Они же не только поют! Потом не отмоешься! – он поулыбался и сказал: – Весна завтра. А сегодня мама приглашает тебя с Юлей и Ноликом на хинкали. Будем провожать зиму. Нам же тогда так и не удалось попробовать хинкали.
…Ребята, все четверо, весело ввалились в квартиру. Стол был уже накрыт, а в уголке скромно сидела милая трепетная девушка, почти лань.
– Знакомьтесь, это Бэллочка, дочка моих стагых киевских знакомых. Я тебе, Валегик, пго неё гассказывала.
Валерик подошел к девочке и галантно поцеловал ей ручку.Та от неожиданности пошла пятнами и забилась в кресло ещё сильнее. Таня с Юлей переглянулись и молча сели за стол.
Бэллочка недоумённо оглядывала коробки с надписями.
– Ой, Бэллочка, не обгащай внимания, – затараторила выплывшая из кухни Руфина Николаевна, держа в руках огромный поднос с дымящимися хинкали. – Это мы ещё не гешили, когда в Кгым уедем. Мы, кгымчане, всегда хотим вегнуться домой, к могю. Давай, подсаживайся к столу. Валегик, садись рядом с Бэллочкой, а то она никого не знает, стесняется.
Валерик послушно подсел к новой гостье. Он накладывал ей хинкали и салаты и всё время подливал вино. Девочка смущённо хлопала длиннющими ресницами и и тихо отнекивалась.
Таня выпила подряд два бокала вина и ей стало как-то полегче. Потом пошли танцы. Валерик всё так же галантно обхаживал новенькую, а Арнольд всё время танцевал с Таней. Добрый-добрый Нолик…
Через час стало потише. Валерик-таки соизволил пригласить Татьяну на танец. Но танцевали они молча, напряжённо.
Когда все расселись по своим местам, Таня услышала участливый голос Руфины Николаевны:
– Ой, Бэллочка, а что это у тебя за пгыщик на подбогодке? Завтга же пгиходи ко мне. Я же косметолог. У меня есть пгекгасная мазь, и следа от пгыщика не останется.
Это было уже слишком. Татьяна выскочила в коридор, надела сапоги и схватила дублёнку. Хотела уйти тихо, но задела дублёнкой Валерин велосипед. Он упал, звякнул велосипедный звонок, но никто не вышел.
Татьяна в слезах сбежала по ступенькам, выскочила на улицу и услышала птичий щебет. Весна! Весна ведь завтра… Она распахнула дублёнку, подставила голову весеннему солнцу и пошла ему навстречу.
– Ну, Руфина Николаевна! Ну старая сводня! Не пропадёт этот недоделанный генеральский сынок за такой мамашей. Мо-ло-дец. А нам Кгым не нужен! Мы не кгымчане, мы сибиррряки! Эх! – и она громко запела: – Видно, не судьба, видно, не судьба, видно, нет любви, видно, не любви. Видно, надо мной посмеялся ты!..
А распределение Таня получила на Крымскую киностудию.
В этом разделе размещены материалы на документальной основе о криминальных событиях в СССР.
Осень 1967 года. Заговор «чёрных полковников» в Греции, война во Вьетнаме, самый разгар культурной революции в Китае. А наша огромная страна – СССР – с небывалым размахом готовится к празднованию 50-летия Великой Октябрьской Социалистической Революции. По ещё чёрно-белому телевидению чередой идут программы «В помощь изучающим историю КПСС» или «Вечерние университеты марксизма-ленинизма». Страна всё время «в ритме пятилетки» шла навстречу то 50-летию ВЛКСМ, то 50-летию установления Советской власти в Алма-Ате. Но так случилось, что в это же время, шагая в ногу со всеми к обещанному светлому будущему, только одна категория граждан бывшей столицы КазССР – молоденькие девушки, трагически шли по воле агрессивного сексуального маньяка, кто к изнасилованию, а кто и к смерти.
Сейчас очень трудно найти те конкретные места, где происходили трагедии: там, где был пустырь, стоят многоэтажные дома, улицы по два раза поменяли свои названия, а иных проулочков уже и вовсе нет на карте города.
Но люди, участвовавшие в этой драме, живы, и поэтому все фамилии (кроме самого Девятьярова) изменены.
